ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Иоганн Вольфганг Гёте – поэт и писатель, мыслитель и философ, естествоиспытатель и государственный деятель. Его литературные творения – ярчайшие из жемчужин не только немецкой, но и всей мировой классической литературы. «Совершенно безразлично, в чем проявляется гениальность человека – в науке, в ведении войны и в управлении государством или в том, что он сочинил песню, – писал Гёте, – важно лишь одно: чтобы мысль, остроумное высказывание, деяние жили и были способны на дальнейшую жизнь». В сборник включены избранные стихотворения в классических переводах, поэма «Герман и Доротея», а также отрывки из трагедии «Фауст». Стихи Гёте, в основе которых зачастую лежат законы народной поэзии, отличаются глубиной мысли и философичностью содержания, с необычайной силой и яркостью раскрывают мир чувств. Поэзия Гёте, обогатившая немецкий язык и немецкое стихосложение новыми образами, словосочетаниями, рифмами и размерами, отнюдь не стала фактом истории литературы, она живет и дышит в сердцах почитателей гениального поэта. В формате PDF A4 сохранён издательский дизайн.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Шах был не рад:Найти такого – нелегкое дело!А публика и моргнуть не успела,Как стал взиматель безмерно богат.Стоило выплате прекратиться,Дворец от золота начал ломиться.И только тогда до шаха дошло,Откуда беда, где кроется зло.Казалось бы – случай, а пользы немало:Даятеля место потом пустовало.

«Велик иль мелок человек…»

Велик иль мелок человек,Свой мир он ткет себе весь векИ с ножницами посрединеСидит уютненько в той паутине.Но щеткой туда саданут – и конец!А он кричит: какой подлецРазрушил мой несравненный дворец?

«Чтоб дать Евангелье векам…»

Чтоб дать Евангелье векам,Христос в наш мир с небес сошелИ стал внушать ученикамСвятой Божественный глагол.Потом вознесся ввысь опять,Они ж, во славу Божества,Пошли писать и повторять,Кто как запомнил, те слова.И все различно, как обычно, —Но и способны все различно!И вот у христиан беда:Терпи до Страшного суда!

Добро вам

Адам уснул. И твердь спала.Лишь Бог не спал, и Еву ОнСлепил, дабы она леглаС Адамом, и послал ей сон.Он в плоть облек две мысли смелыхИ, дав им жизнь в земных пределах,«Добро!» – сказал с улыбкой БогИ долго отойти не мог.Так чудо ли, что нам с тех порДарит восторг ответный взор,Как будто с ним мы, с тем, кто насИзмыслил, создал в добрый час.И позовет он – мы пойдем,Но только вместе, но вдвоем!И – Божью мысль – тебя повсюдуВ пределах рук хранить я буду.

Хульд-наме

Книга рая

Перевод М. Кузмина

Впуск

Гурия

Охраняю я на стражеДвери райской высоты.Как мне быть, не знаю даже!Подозрителен мне ты. Нашим верным мусульманамТы действительно сродни?Предан битвам, предан ранам,Доблестно окончил дни? Ты в ряду каких героев?Ран своих ты не скрывай, —И, сомненья успокоив,Проведу тебя я в рай.

Поэт

Ну к чему придирки эти?Не томи перед концом.Человек я был на свете,Это ж значит быть бойцом! Заостри свое ты зренье,В этой груди уловиЛжи житейской пораненья,Сладость раны от любви. Пел, как верным подобает,Верность милой, как-никак,И что мир, хоть и блуждает,И признателен и благ. Находился в лучшей стае,Наконец достигнуть смог,Что в сердцах, огнем пылая,Свое имя я прожег. Нет, я не был неизвестным.Пусть ведет твоя рука,Чтобы по перстам прелестнымМог отсчитывать века.

«Как сладки поцелуи твои…»

Поэт

Как сладки поцелуи твои!Расспросов не надо, если тайна,Но знать хочу: не ты ль была, случайно,Там, в земной юдоли?Помнится мне все против воли.Готов я поспорить, готов я покляться:Тебе пришлось Зулейкою зваться.. . . . . . . .

«…Ты во вселенной не робел…»

Гурия

…Ты во вселенной не робел,В глубинах Божьих был ты смел.На милую взгляни ты снова!Что ж, песенка уже готова?Как ты звучала у ворот?Как пел? просить я большего не буду.Пусть про Зулейку мне она поет:Ведь лучшей и в раю я песни не добуду.