Между нами было шагов пятнадцать, но я никак не мог его догнать, чтобы пойти рядом. Мысли у меня прыгали и вертелись лихорадочно и быстро, а ноги шли медленно и никак не могли догнать Степаненко.
В одной из хат за столом сидел Князев, перед ним стояло несколько ребят.
— Последнего привел? — спросил он Степаненко.
— Все, товарищ командир, — ответил тот.
— Ну вот, ребята, — сказал Князев, и голос его донесся до меня как будто издалека. — Вне очереди придется в наряд.
Он что-то говорил еще, но я понимал плохо.
— Поняли? — спросил он. — А ты тоже понял? — обратился он ко мне.
Я кивнул головой.
— Что, ребята, холодно выше среднего, а? Плевать, не у мамаши на печке. Ну, ты, герой! Тулуп дать, что ли?
Я замотал головой:
— Тулуп? Нет...
— Чего это ты? — удивился Князев. — Замерзнешь, дурень.
— Жарко, — проговорил я с трудом. — Не надо тулупа.
И в самом деле, мне было жарко. Я расстегнул верхний крючок полушубка и освободил шею.
— Ну, валите, только чтоб не спать, а то... дальше некуда.
— Пошли! — скомандовал Степаненко.
— Стой! — остановил его командир. — Вельтмана отставить. Четырех довольно. Пусть досыпает...
— Яс ними, товарищ командир, — пробормотал я.
Я хотел ему сказать, что не подведу, что он может меня послать спокойно куда угодно, что я оправдаю его доверие. Но вместо этого я бормотал что-то неразборчивое и несуразное, потому что мысли в голове очень путались.
— Ладно! — отрезал Князев. — Как я сказал...
Я вышел вслед за ребятами. Они пошли вправо, куда-то завернули и сразу пропали, как будто их и не было.
Я тупо соображал, куда надо идти. Метель и жар все спутали в моей голове. «Налево», — решил я и пошел налево.
Ветер дул мне в лицо, и снег забирался за ворот полушубка. Шерсть у шеи сразу смокла, и я все крутил головой, чтобы отвязаться от неприятной мокреди. Я повернулся спиной к ветру и шел задом наперед, пока не наткнулся на какой-то забор. Черт его знает, куда здесь нужно поворачивать, все хаты похожи одна на другую! Которая же моя? Ага,
я
забыл, ведь надо повернуть в переулок. Где же он? Этот, что ли?..
Я повернул в переулок — вот второй, третий, пятый дом по левой стороне. Нет, не то, там тополь будто около хаты стоял. Крутило так, что в двух шагах ничего нельзя было разобрать. Нет, все-таки не здесь. Я повернул назад, свернул еще куда-то и, неожиданно очутившись перед ветряком, прислонился к тыну.
У
меня закружилась голова, и я сел, вернее — сполз на землю.
Сколько я так просидел, не знаю. Стало холодно ногам. Снег давно проник в расползавшиеся швы моих кораблей и растаял внутри. Ноги окоченели. Я встал и опять пошел. Мне все казалось, что я где-то близко от своей хаты. Плюнуть, что ли, и постучаться в другую? Нет, надо ту найти во что бы то ни стало. Ведь у меня там вещевой мешок остался.






