ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Государственное Издательство ДЕТСКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ Министерства Просвещения РСФСР Москва 1956 Рисунки Р. Гершаника Выстрел Бениамин Ивантер Государственное Издательство ДЕТСКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ Министерства Просвещения РСФСР Москва 1956 Рисунки Р. Гершаника Бениамин ИВАНТЕР ВЫСТРЕЛ Повести и рассказы ОБ АВТОРЕ ЭТОЙ КНИГИ Ивантера мы, его товарищи и сверстники, помним, как молодого талантливого советского журналиста, как писателя — автора книг для детей, и, главное, как редактора журнала «Пионер». Это было довольно давно, так что читатели «Пионера», который редактировал Б. А. Ивантер, может быть, стали уже отцами теперешних читателей журнала. Но поэтому и следует теперь рассказать ребятам о Б. А. Ивантере — верном сыне Коммунистической партии, товарище и друге пионеров, замечательном работнике детской литературы. Б. Ивантер принадлежал к тому поколению советских людей, отрочество и юность которых, начало их сознательной жизни совпало с началом новой, революционной эпохи. Великая Октябрьская социалистическая революция призвала его в ряды своих бойцов, определила его путь, его судьбу. Он родился в один год с Аркадием Гайдаром (в 1904 году), и, хотя они были разные люди, дорога, по которой они вступали в жизнь, была одна, общая, и привела она их к одному общему делу, и каждый из них по-своему потрудился для советских детей и внес свой вклад в создание новой, советской детской литературы. И оба они, как верные солдаты революции, в годы Великой Отечественной войны отдали свою жизнь за свобо

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Какая метель и как голова болит!

Я петлял по улицам и переулкам, и все они были одинаковые. Несколько раз я натыкался на мельницу, но никак не мог понять, одна и та же это мельница или все разные. Потом, чтобы отвязаться от этой надоевшей мельницы, пошел прямо по широкой нескончаемой улице.

Метель утихала, ветер слабел, снежинки уже не плясали в воздухе, а ровно ложились на землю. Снегу нанесло много.

Наконец улица кончилась и вышла в поле. Уже серело, и я остановился, прислонившись плечом к дереву.

«Почему это Князев сказал: «Отставить Вельтмана»? — вдруг подумалось мне. — От чего отставить? И от караула отставить? Не верит! Думает — засну, как тогда, у арестованных. Что, я хоть раз заснул после этого? Хоть один наряд получил?» Я был так взбудоражен своими мыслями, что даже замахал руками.

И вдруг я пришел в себя. По краю поля, приближаясь ко мне, двигались три черные тени. Они бежали, пригнувшись, потом остановились и пропали. Я даже подумал: не померещились ли они мне? Но нет, вот они опять побежали пригнувшись и опять остановились.

Голова моя стала работать ясно, и я вдруг забыл, что она у меня болит. Сердце забилось. Я прижался к дереву — совсем вдавился в него. Они подбежали еще ближе, потом еще, вот-вот будут около меня... Я выглянул из-за дерева. Что же это такое? От жара мне это кажется или на самом деле — у них на шинелях погоны! Кровь билась у меня в ушах. Что делать? Выждать? Стрелять? В магазинной коробке у меня пять патронов.

Они стояли, оглядывались по сторонам, потом двинулись по улице дальше, туда, откуда я пришел... Тихо пошли — даже снег под ногами у них не скрипел. Он был рыхлый.

Я нащупал свою винтовку. Я еще не знал, что сделаю в следующую секунду, но сразу вспомнил все, чему меня учили на деревянных патронах: тыльной стороной руки повернуть затвор, дослать патрон в патронник, нажать спусковой крючок.

Я повернул голову и в утренней мгле увидел, как во всю ширину поля прямо на меня цепью шли тени людей. Напрягая глаза до боли, я стал вглядываться в идущих на меня людей.

И вдруг в одном из них я узнал Кольку Колесниченко, в гимназической фуражке набекрень, с кокардой посередине. Он шел прямо на меня.

Не мерещится ли мне? Все равно! Ну, Колька, я или ты!

Я поднял винтовку, прижал приклад к плечу и прицелился. Теперь уже не один Колька, а двадцать, пятьдесят, двести Колек шли на меня. Я выбрал одного и, когда подвел мушку и рассчитал, что попаду, нажал спусковой крючок. Это был первый мой выстрел боевым патроном. Я почувствовал отдачу в плече и удивился, что она такая слабая. Но почему-то я не удержался на ногах и свалился. Я видел, как упал мой враг, услышал частый треск, крик, похожий на долгое «ура», и больше ничего не видел и не слышал.

XVII

Почти три месяца я провалялся в жестоком тифу.