Вспомнив об оставленном друге, я даже испытала некоторое чувство неловкости. Впервые за долгие годы мысленное сравнение вампира с животным меня покоробило. «Лучше уж собака, если я пробуду в обществе Севы еще один день, то точно привяжусь к нему, а там и до питья крови недалеко». От усталости и ощущения безопасности у меня уже слипались веки. Вернувшись в один из павильонов за увиденным там подсвечником с несколькими свечами, я вернулась в спальню. У камина в прежней позе, словно высеченная из гранита статуя божества, сидел Сева. Он не обратил на меня внимания, когда я вошла и в поисках самодельных спичек принялась потрошить свой рюкзак. Вместо того, что нужно, на пол вывалилось много ненужного. Например, жестяная коробочка с «тальком». Я повертела ее в руке и отбросила в сторону. Потом, проведя ревизию платяного шкафа, обнаружила груду разнообразных пледов. Выбрав наименее пыльные, свила себе на кровати что-то вроде гнезда и, немного в нем повозившись, заснула сладким сном младенца. Откуда я знала, что Сева меня не тронет? Я этого не знала.
Я проснулась от того, что он меня обнимал. И странно было то, что мне это не показалось странным. Не знаю, что на меня так повлияло: яд вампиров, воспоминания, куда я провалилась глубже обычного, это место, которое, казалось бы, вернуло нас в мир людей. Я лишь крепче прижалась к нему – такому родному сейчас, такому далекому… И все-таки почему он обнимал меня?
– Что со мной не так, Сева?
– Что?
– Почему ты не ешь меня? – сонно пробормотала я, прижимаясь еще ближе.
Я почувствовала, что он смеется.
– Потому что мы избранные.
И прежде, чем я успела что-либо сказать, я почувствовала его губы – на лице, на шее, на груди. Они не были холодными. Он не кусал меня. В последний раз поцелуи случались со мной вечность назад, но их трудно спутать – он целовал меня так, как целует женщину мужчина. И ему явно это нравилось. Как и мне.
Трудно описать свои чувства, я бы назвала это путешествием в машине времени. Не типичное описание для постельной сцены, тем не менее – я летела в какое-то бесконечное пространство, в котором все возвращалось на свои места: смесь запахов давно позабытой кухни ресторанов, шум города, автомобильные гудки, детский плач, женский смех, табачный дым. Все утерянное снова наполняло меня, будто ничего не произошло много лет назад. Как будто одна из вариаций наших судеб начинала проигрываться с того самого момента, как мы повернули не на тот перекресток, лет сорок назад. Это снова был мой Сева – живой, теплый, близкий. Он снял с меня одежду и прижал к груди – к своей голой теплой груди. «Проклятье! Этого не может быть! Вампиры не теплые! Вампиры не занимаются сексом с людьми!» – это были мои последние мысли, прежде чем я позволила себе забыться.






