ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Сборник рассказов Марата Гизатулина – веселых, смешных и печальных одновременно, порой трагических, охватывающих разные периоды его жизни: Чирчик, где прошло его детство – Москва – Лимассол (Кипр). А главное – искренних, когда веришь каждому слову.Рассказ «Он позвонил», входящий в этот сборник, был ранее опубликован отдельным изданием. Книга содержит нецензурную брань. Книголюб Марат Гизатулин Сборник рассказов Марата Гизатулина – веселых, смешных и печальных одновременно, порой трагических, охватывающих разные периоды его жизни: Чирчик, где прошло его детство – Москва – Лимассол (Кипр). А главное – искренних, когда веришь каждому слову.Рассказ «Он позвонил», входящий в этот сборник, был ранее опубликован отдельным изданием. Книга содержит нецензурную брань. Книголюб Марат Гизатулин Редактор Наталья Владимировна Торбенкова Редактор Леонид Александрович Соколов Тех. редактор Сергей Сергеевич Весёлый Иллюстратор Игорь Меглицкий © Марат Гизатулин, 2025 © Игорь Меглицкий, иллюстрации, 2025 ISBN 978-5-0065-4391-1 Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero Принтер Боже, как же трудно жить! С этим научно-техническим прогрессом, будь он неладен, утром просыпаться страшно! Что они там ещё сегодня придумают? Раньше бывало соберёшь ведро вишни, и бутылка лимонада тебе обеспечена, а, если повезёт, то и портвешок может перепасть. Совсем, казалось бы, недавно я гордился тем, что калькулятором умею пользоваться, а нынче без специального образования к обычной картофелечистке не п

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Рассупонилось солнышко, расталдыкнуло свои лучи по белу светушку. Понюхал старик Ромуальдыч свою портянку и аж заколдобился». На самом деле это была хорошая проза, но почвенническая, полемизирующая с западнической городской. И применить этот термин к оголтелому западнику Гизатулину мне показалось хорошей шуткой.

А он сам дал тому основания, сообщив о себе в одном из «рассказиков» не без некоторого кокетства: «Этот бывший пролетарий был человек небогатый, поэтому жил в небольшой деревушке на Кипре». Не деревушка, конечно, а элитный коттеджный поселок. Но к садово-огородной земле, почве Гизатулин действительно неравнодушен еще с баснословных чирчикских времен.

«Зарубежная русская литература» – тоже почтенный термин, из перестроечных 1980-х, когда разрешили изучать (и публиковать) авторов эмиграции первой, второй и третьей волны. Однако на сей раз я не шучу, и вообще в 2024-м, в отличие от 2012-го, как-то не до шуток. Гизатулин – представитель этой самой забугорной словесности, уж не знаю из какой по счету волны.

И, конечно, он никакая не элита – тут не покривил душой. «Бывший советский пролетарий» – вот ключевая автохарактеристика, так сказать, раннего Гизатулина (тех самых нулевых-десятых годов), даже до какой-то степени его литературная маска, основа его – прошу прощения за умное слово – поэтики. Она действует и поныне, может, с меньшей прямолинейностью и напористостью, но по-прежнему эффективно, в чем легко убедиться по этой книге, особенно там, где автор касается излюбленной ликеро-водочной, а также винной и пивной тематики.

Чирчик, Москва, Лимассол… Рассказывать об этапах большого пути Гизатулина бессмысленно, потому что он уже это сделал в своих многочисленных книгах, и не только прозаических. Путь большой без всякой иронии. Впрочем, как у всего последнего советского поколения1, пошедшего в школу при освоении космоса и сдававшего в институте «Историю КПСС».

Будучи ровесником автора этой книги, позволю и себе небольшой мемуар. Маленького Марата отдали в музыкальную школу, и он там проявил такие способности (Баху, Бетховену и не снились), что за него чуть не драка случилась среди преподавателей. А автора этих строк отдали в танцевальный ансамбль «Счастливое детство». Не скажу, что у меня были способности, которые и Барышникову не снились, однако в хореографическую школу Большого театра сосватали (потому что «ноги мягкие» – до сих пор не знаю, что это такое). Ума хватило схитрить и сбежать.

Но я не о том. Детство действительно было счастливым. И оно было советским.

Скажут: любое детство счастливое. Верно (ну, или почти верно).