Весь с раздробленными «молотками» 20-х годов ногами и «бестолковкой» (почти все рассказики новые), выброшенный на берег лимасольской бухты с выпотрошенными внутренностями, наш автор продолжает тем не менее петь свои гимны!
Чтобы убедить вас в справедливости моих слов прочтите хотя бы О НЕКОТОРЫХ ОСОБЕННОСТЯХ ХАРАКТЕРА ПРЕСТАРЕЛЫХ ОСЛОВ. После таких рассказов всё время вспоминаются слова Вознесенского об Окуджаве: «Стихи обычные, музыки никакой, голос посредственный – все вместе гениально».
А вот теперь о трезвости как норме жизни (смотрите одноименный рассказ). Был ли автор нравственным человеком? Нет, автор не был нравственным человеком. Примерно, как «бывший слепой» Паниковский из «Золотого теленка» Ильфа и Петрова. Себя он в этой книжке судит строже всех. Я бы даже сказал так – к себе он беспощаден.
И, однако, чем же всё же мне особенно дорог М. Гизатулин? Вернёмся к началу. А я ведь, как и он, тоже стоял у этих красных автоматов «Соки-воды» – только не в Чирчике, а напротив завода «Красный богатырь» в Москве. Набегавшись, любил выпить воды с сиропом. Иногда мне даже могли дать на это три копейки. И мне тоже улыбались и подмигивали ОПСНы. Но нет, не в этом мое родство душ с Маратом Гизатулиным. А в том, что спустя короткое время, мы, каждый у себя, уже сами, уставшие, подходили к этим питейным рядам, виновато доставали дешёвый портвейн и… А рядом обязательно тихо и скромно стояли уже мальчишки из будущего, которым мы подмигивали. Эстафета, так сказать, поколений… Жаль только, что потом мы не шли за сараи. Жаль… Моя близость с автором даже в «сарайном элементе» просто поразительна. Вот моя поэма «Россия», написанная в 2012 году. Привожу целиком:
Россия, родина моя!
Ты вся – как сарай на отшибе!
Поэтому кажется, что сначала автор глазами мальчика смотрит на этого несчастного персонажа, а на самом деле, если приглядеться, то это сам уставший писатель, который едет с ярмарки (и я вместе с ним!) подходит и к пацану, и ко всем нам, подмигивает и уходит за сараи…
А теперь о главном. Всю книгу пронизывает одна генеральная печальная мысль: проигранной жизни, поражения, несбывшихся надежд. Помните в «Операции Ы» поединок Шурика и дылды-тунеядца Феди в исполнении Алексея Смирнова? Мы смеялись, Шурик, вроде бы, в финале добился своего. А на самом деле, даже у смешливого Гайдая там зашит известный архетип: борьба Давида с Голиафом. Только с обратным знаком. Понятно, что Голиаф-государство раздавило-таки человека. Тактически проиграло в оттепель («Надо, Федя, надо»), а исторически, когда студент постарел, выиграло. Да, дорогой автор, нас «слопала-таки поганая, гугнивая родимая матушка Россия, как чушка своего поросенка» (Блок).






