ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

В 110-летний юбилей Тунгусского феномена выкладываю давным-давно написанную книгу. Найдёныш Павел Комарницкий В 110-летний юбилей Тунгусского феномена выкладываю давным-давно написанную книгу. Павел Сергеевич Комарницкий Найдёныш В память о А и Б Стругацких и их замечательном творении «Малыш» Пролог Солнечный свет с трудом пробивался сквозь окошко, не мытое невесть сколько и вдобавок заклеенное крест-накрест широкими полосами газеты, посаженными на клейстер, побуревший от времени. Там, снаружи, солнце ликовало, щедро даря миру потоки золотых лучей. Но это там… на воле… Вот уже и апрель. Конец зиме. А войне ни конца, ни края не видно. — Пиииить… Иван Еремеев вздохнул, нашарил кружку, стоявшую у изголовья. Зачерпнув из бака стоялой, муторной на вкус воды, поднёс к губам бредящего. Вздрогнув, тот принялся жадно глотать. Худой, как скелет… Доходит товарищ, похоже. Оно и немудрено. Это вот ему, сержанту Еремееву, отчасти свезло… на какое-то время, да. Отсюда, из лагерного тифозного «блока», в рабочий барак возвращаются в виде исключения. А как правило, дорожка прямая в противотанковый ров, аккурат за «колючкой». — Ещё? — Нет… спасибо… Иван со стуком поставил на место пустую кружку. — Ты… кто? Еремеев хмыкнул. — Да примерно как и ты, браток. Никто. Номер вот… — он ткнул пальцем в нашитую на груди полоску ткани, на которой несмываемой чёрной краской был намалёван номер. — Не… так… Не номер… я… Кулик… Леонид Алексеевич… боец ополчения… ефрейтор Московской дивизии имени Ленина… Иван в

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Они все смеялись дружно и весело, включая подрастающее поколение. Примерно так смеются, когда злого ворога удалось оставить с носом, и теперь уже всякие усилия того ворога бессмысленны и потому потешны.

Весь двор на Чёртовой заимке был утыкан следами этих чёртовых копыт. И они смеялись. Это было самое обидное. Если бы тот Иван Иваныч, или Охчен просто выстрелил в лоб безумцу, проникшему в их сокровенную тайну, и закопали бы они его где-нибудь при болоте, это было бы понятно. И не так обидно. Но в глаза-то зачем так издевательски ржать?!

Возможно, следователи ГПУ и смогли бы распутать змеиный клубочек. Вот только если начать объяснять чекистам насчёт инопланетного корабля и чёрта на заимке, им самим немедленно займутся санитары из психиатрической лечебницы. Следы? До них ещё нужно добраться, до тех следов…

Ладно. Мы ещё посмотрим, кто кого. Кусок инопланетного корабля необычного состава — это вам не байки про розовый эллипсоид и инопланетянина с копытами. Это факт, совершенно неоспоримый. Сейчас важно как можно скорее доставить находку в Академию Наук…

И это только начало. Там, в воронках, лежат основные фрагменты взорвавшегося инопланетного корабля. Да-да, преизряднейших размеров! Возможно даже, некоторые из них повреждены не столь безнадёжно, и можно будет определить кое-что насчёт конструкции… Это вам не никель, батеньки!

Вот только распространяться насчёт инопланетного корабля пока не надо… так прямо в лоб не надо. Сперва очень осторожно — вот, мол, кусочек метеорита любопытнейшего состава… Когда учёные академики начнут спорить, втягиваться в дискуссию, теряться в догадках, также осторожненько вбросить версию насчёт инопланетных пришельцев. Со смехотульками, ага, по меткому выражению Витеньки. Ну да, гипотеза совершенно безумная, но разве полёт фантазии советских учёных не самый смелый в мире?

И к тому времени, как настанет пора отправлять новую экспедицию, товарищи академики — а даже, вероятно, и не только они — уже будут морально готовы. Нет-нет, вслух этого ещё никто произносить не станет. Разумеется, поиск метеорита — а вы что подумали? Но что «зелёный свет» будет открыт по-полной, само собой разумеется…

Ну а уж когда крупные фрагменты будут подняты из болота, можно вернуться и на Чёртову заимку. Для вежливого, очень вежливого разговора. Ведь лучше откровенно поговорить с интеллигентным, всё понимающим учёным, нежели с грубыми следователями ГПУ, разве нет?

Над «штурмовым» лагерем клубился сизый дым — очевидно, печку затопили сырыми дровами. Несмотря на смертельную усталость, Кулик почувствовал прилив облегчения. Они вернулись. Вернулись, ребятушки, энтузиасты-комсомольцы вы мои дорогие!

В рабочей избе дым стоял коромыслом. Петя, сидя у печного зева, дул в него и отчаянно кашлял.