ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

В 110-летний юбилей Тунгусского феномена выкладываю давным-давно написанную книгу. Найдёныш Павел Комарницкий В 110-летний юбилей Тунгусского феномена выкладываю давным-давно написанную книгу. Павел Сергеевич Комарницкий Найдёныш В память о А и Б Стругацких и их замечательном творении «Малыш» Пролог Солнечный свет с трудом пробивался сквозь окошко, не мытое невесть сколько и вдобавок заклеенное крест-накрест широкими полосами газеты, посаженными на клейстер, побуревший от времени. Там, снаружи, солнце ликовало, щедро даря миру потоки золотых лучей. Но это там… на воле… Вот уже и апрель. Конец зиме. А войне ни конца, ни края не видно. — Пиииить… Иван Еремеев вздохнул, нашарил кружку, стоявшую у изголовья. Зачерпнув из бака стоялой, муторной на вкус воды, поднёс к губам бредящего. Вздрогнув, тот принялся жадно глотать. Худой, как скелет… Доходит товарищ, похоже. Оно и немудрено. Это вот ему, сержанту Еремееву, отчасти свезло… на какое-то время, да. Отсюда, из лагерного тифозного «блока», в рабочий барак возвращаются в виде исключения. А как правило, дорожка прямая в противотанковый ров, аккурат за «колючкой». — Ещё? — Нет… спасибо… Иван со стуком поставил на место пустую кружку. — Ты… кто? Еремеев хмыкнул. — Да примерно как и ты, браток. Никто. Номер вот… — он ткнул пальцем в нашитую на груди полоску ткани, на которой несмываемой чёрной краской был намалёван номер. — Не… так… Не номер… я… Кулик… Леонид Алексеевич… боец ополчения… ефрейтор Московской дивизии имени Ленина… Иван в

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Не весеннее половодье, но близко, пронеслась в голове у Леонида Алексеевича посторонняя мысль. Впрочем, во всяком минусе таится плюс, и если им удастся не разбиться о какой-нибудь валун, скрывающийся в мутной водице, на Тунгуску их вынесет уже сегодня. Ночевать, правда, придётся на берегу… а впрочем, перевёрнутая лодка — лучшая защита от мокрого снега.

Река ещё бушевала и ярилась напоследок, но по берегам уже падал и не собирался таять цепкий крупитчатый снег. И в этом тоже был свой плюс. Чем раньше ударят морозы, тем скорее встанет лёд на Тунгуске, тем более прочих речках. Значит, можно дождаться обоза из Кежмы. Но можно попробовать и не ждать… верхами… вот только Ермилыча придётся брать третьим, иначе как вернуть ему договорных лошадок… да согласится ли он переться до Кежмы в такую погоду…

Удар в днище был очень силён, однако прочная лодка-плоскодонка выдежала, не раскололась. Зато комсомолец Петя вылетел за борт как из катапульты, и сам Кулик начал что-то соображать, лишь ощутив у тела ледяную водичку.

— Петя!!

— Уабрлбрл! — комсомолец, похоже, всерьёз собирался потонуть. Сделав несколько взмахов руками, Леонид Алексеевич добрался до коллеги и перевернул его на спину, не давая ухватить себя и утопить панически барахтающемуся парню.

— Спокойно, Петя, нас уже выносит на отмель! Гребите, за мной гребите лапами!

Жертвы кораблекрушения кое-как выбрались из бурного потока, карабкаясь по скользкому крутому берегу, покинули русло разбушевавшейся реки.

— Ну что, Петя, со вторым рождением вас… — Кулик принялся стаскивать промокший насквозь ватник, и вдруг замер. Захлопал себя по бокам, по карманам…

— Идиот… Идиот! Какой идиот!!!

— Леонид Алексеич?.. — отплевавшийся от воды комсомолец лупал глазами.

Губы начальника экспедиции тряслись.

— Несчастье… какое несчастье… Метеорит пропал, Петя!

…

Глава 15

— Давай, давай!

Вот отчего русские люди так любят слово «давай», подумал Кулик… наверное, всем приятно, когда им чего-то дают, но здесь-то подразумевается — давай шибче тачки катай…

Работа кипела вовсю. Комсомольцы-энтузиасты — а в этот сезон набралось их уже почти десяток — трудились как заведённые, копая слежавшийся вечномёрзлый торф. Лопаты-заступы вечную мерзлоту почти не брали, приходилось орудовать топорами и ломами, разбивая грунт на куски. Вырытый грунт на тачках увозили в ближайшую лощину, куда, собственно, и вели канаву.