ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

В 110-летний юбилей Тунгусского феномена выкладываю давным-давно написанную книгу. Найдёныш Павел Комарницкий В 110-летний юбилей Тунгусского феномена выкладываю давным-давно написанную книгу. Павел Сергеевич Комарницкий Найдёныш В память о А и Б Стругацких и их замечательном творении «Малыш» Пролог Солнечный свет с трудом пробивался сквозь окошко, не мытое невесть сколько и вдобавок заклеенное крест-накрест широкими полосами газеты, посаженными на клейстер, побуревший от времени. Там, снаружи, солнце ликовало, щедро даря миру потоки золотых лучей. Но это там… на воле… Вот уже и апрель. Конец зиме. А войне ни конца, ни края не видно. — Пиииить… Иван Еремеев вздохнул, нашарил кружку, стоявшую у изголовья. Зачерпнув из бака стоялой, муторной на вкус воды, поднёс к губам бредящего. Вздрогнув, тот принялся жадно глотать. Худой, как скелет… Доходит товарищ, похоже. Оно и немудрено. Это вот ему, сержанту Еремееву, отчасти свезло… на какое-то время, да. Отсюда, из лагерного тифозного «блока», в рабочий барак возвращаются в виде исключения. А как правило, дорожка прямая в противотанковый ров, аккурат за «колючкой». — Ещё? — Нет… спасибо… Иван со стуком поставил на место пустую кружку. — Ты… кто? Еремеев хмыкнул. — Да примерно как и ты, браток. Никто. Номер вот… — он ткнул пальцем в нашитую на груди полоску ткани, на которой несмываемой чёрной краской был намалёван номер. — Не… так… Не номер… я… Кулик… Леонид Алексеевич… боец ополчения… ефрейтор Московской дивизии имени Ленина… Иван в

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Серебристая фигурка с длиннейшими ногами, голыми до самого паха, топая копытцами, спускалась по пандусу.

— Бяша… — Дарёна почувствовала дикий прилив радости. — Бяша!!! Уииии!!!

Девушка рванулась к сводной сестричке, но пробежать успела лишь четверть дистанции. Три остальные четверти одолела сама Бяшка. Разве могут сравниться кочерги, удобные разве что для копания заступом огорода, с настоящими ногами богини?

— Бяша…

— Дарёнка…

Человеческая девушка уткнулась богине лицом под грудь — выше просто не доставала — и девушка нечеловеческая прижимала сестрёнку к себе, гладя и гладя по голове.

Из ворот заимки уже высыпали обитатели, и бросив стадо на произвол судьбы, от леса мчался во весь опор Ванятка Третий, сводный братец богини Огды.

— Бяшка!!!

— Ванятка!

И только тут Дарёна заметила стоящие на пандусе ещё две фигуры — одна рослая, пожалуй, даже ещё и чуть повыше Бяши, и одна не очень, даже пониже самой Дарёнки, тоненькая и хрупкая.

— Нравятся? — улыбнулась Бяшка. — Вот это муж мой, звать Энро, — имя вообще-то прозвучало не совсем так, но Дарёна услышала «Энро», — а это дочура, Уайра.

— Варя? — заморгала девушка.

— Да нет такого имени там у нас, — засмеялась Бяшка. — Это самое похожее, потому и взято!

…

Сапоги были новенькие, почти не ношеные. Да, специально надел в поход на эту чёртову Чёртову заимку новые сапоги начальник экспедиции, поскольку начальник в сапогах, подвязанных верёвочкой, это совсем уже жалкое и непритязательное зрелище.

Пень на дне кратера поставил жирную точку. То есть, конечно, научно-поисковая экспедиция формально продолжает работать, но сути это не меняет. Пень в главном кратере — это точка, крах всех надежд. Трое энтузиастов уже покинули лагерь, даже не попрощавшись, и можно было не сомневаться, что слаженный творческий коллектив в самое ближайшее время расползётся по швам. Нет, Кулик не винил их ни в чём, и зла на дезертиров не держал. Никто не выдержит, когда вместо радужных надежд из грязи вылезает гнилой пенёк.

Вот только надежда умирает последней. Нет-нет, на ямы в болоте никаких надежд учёный более не возлагал. Последняя зацепка — эта чёртова Чёртова заимка.

Как наяву встало перед глазами — круг, очерченный объективом сверхточного теодолита, риски и цифры шкалы. И на фоне закатного неба длинноногая, невероятно длинноногая фигурка нечеловека.

И розовое сияние сплющенного по вертикали эллипсоида, звёздного корабля, прибывшего забрать чудом уцелевшего члена экипажа того корабля, другого. Взорвавшегося над тайгой в далёком, уже так далёком отсюда одна тысяча девятьсят восьмом году. Только так и никак иначе.

Леонид Алексеевич шёл и шёл, размеренно и неторопливо, с каждым шагом приближаясь к окончательной и полной разгадке тайны.