Да, сегодня вновь придётся ночевать в тайге… то есть, будь он помоложе, наверное, стоило бы попробовать дойти за одни сутки, дни сейчас длиннее некуда, да и ночью можно идти при известной осторожности… нет, неверно. Незачем являться затемно, когда с хозяевами той чёртовой Чёртовой заимки предстоит весьма серьёзный разговор.
Учёный плотно сжал губы. Завтра. Завтра тайна получит свою разгадку. Только так и никак иначе.
…
— … А ну ещё! Поддай парку, па!
Иван Иваныч вовсю орудовал вениками, охаживая дочуру, разместившуюся по диагонали на банном полке. Не совсем разместившуюся, впрочем — копытца свешивались за край даже при таком расположении.
— А и здоровущая ты у нас наросла, Бяшенька! — Варвара Кузьминишна, похожая сейчас на русалку — голая и волосы распущены до ягодиц — намыливала мочалку.
— Так я же предупреждала, ма, — Бяшка перевернулась, подставляя отцу живот. — Я ещё когда сказала — огого какая Огдища вам всем будет!
Все трое разом расхохотались.
Попариться в баньке, это была целиком Бяшкина идея. Нет-нет, у них там насчёт помыться без вопросов, всё есть, ну то есть абсолютно всё — от вихревого душа до пузырчатого бассейна. Вот только такой баньки, как на заимке нет. Совсем нету. На всей планете. И, если откровенно, разве в баню ходят только для смывания грязи?
— Только пусть папа меня моет! — богиня Огды встала во весь рост. — Не забыл, как мыть дочуру-найдёныша?
Полежаев мылил тугое, как литая резина тело дочуры, и сердце его плавилось от счастья. Вот же, как бывает на свете, кому расскажи, ведь ни за что не поверят…
— А помнишь, Бяша, как ты боялась, что титьки у тебя на бегу отвалятся? — засмеялась Варвара, с удовольствием разглядывая высокие, нечеловечески тугие груди дочери.
— Было такое, — ответно засмеялась Бяшка, закинув за голову руки, чтобы папе удобней было мыть дочуру. — А шейку дочуре? Отлыниваешь, па!
— Да не достаю я дотуда!
— А ты на приступочек стань, — вновь засмеялась дочура. — Во-от… видишь, нет нерешаемых вопросов!
Она вдруг перестала смеяться.
— Ма… ты постарела.
— Что делать, — улыбнулась Варвара. — Годы идут.
Она вдруг опустила мочалку.
— Как вспомнится иной раз — да не сон ли всё было?
Бяшка ответила не сразу.
— Точно, мама. В точности такое ощущение иной раз.
— Бяша… — мать наконец решилась тронуть деликатную тему. — А у вас там… ну… женщины скоро стареют?
— Совсем не стареют, — откликнулась Бяшка. — Ещё чего! Весь….. - девушка произнесла непривычное слово — вылизан, и медицина на что тогда?
— Хм… — покрутил носом Полежаев. — Что, все скрозь молодые?
— Ну да. До самой смерти все молодые.
— Хм… а сколько живут обычно?
— Да пока не надоест.
— То есть?
— В буквальном смысле. Сколько хочешь живи. Только ведь вечного ничего не бывает.






