Устают рано или поздно от жизни-то, папа. Я не права?
Полежаев, подумав, медленно кивнул.
— Права, как обычно.
— Трудно тебе было, Бяшенька? — вдруг тихо спросила Варвара.
На сей раз Бяшка молчала довольно долго.
— Трудно, — честно призналась она. — Так трудно, что… я же дикарка, мама. Тарзанка. В точности как в той книжке.
Пауза.
— Только вот нашёлся он… Энро. Полюбил меня, дикарку беспросветную. И потому я выкарабкалась. А сейчас уже просто. Сейчас уже всё нормально.
— Не шибко жалует нас твой супруг-то, — вдруг негромко сказал Полежаев. — Не глянулись мы ему?
Долгая пауза.
— Не в том дело, па… ну как объяснить, чтоб ты понял правильно… Совсем ведь по-другому мыслит он. Непонятны ему ваши мысли, дики и странны.
— А ты? — спросила Варвара. — А тебе?..
— А мне нет, — светло улыбнулась Бяшка. — Вы же мне родные. Я же где-то глубоко-глубоко внутри так и осталась человеком, ма. Как тот Тарзан — обезьяной.
Она помолчала, комкая мочалку.
— А вот любит он меня, и всё тут. И я его.
— Ну и главное это, — улыбнулась Варвара. — Была б ты счастлива, нам с отцом другого и не надобно…
Бяшка тихонько рассмеялась.
— Вот скоро я ему сына рожу. Добились мы такого права.
— Как это? — заморгала Варвара. — Какого права?
— А ты думаешь, ма, там всё так просто? Первого ребёнка любая женщина имеет право родить, это да. Хоть какая и хоть от кого. А вот дальше надо постараться. Чем больше детей, тем выше требования к родителям.
Пауза.
— Мда… — обрёл голос Полежаев. — Действительно, дико сие нам и непонятно…
— Так я и говорю, инопланетяне, — вновь засмеялась Бяшка. — Так что уж не обижайтесь на Энро, чесслово! А как вам внучка?
— Внучка что надо! — заверил Иван Иваныч. — И не дичится ничуть…
— Да, детям куда проще сойтись, па. Сквозь все барьеры, как говорится.
— Бяша… — Иван Иваныч моргал виновато. — Ты прости старого… запамятовал я твоё новое-то имя.
Бяшка чуть заметно улыбнулась.
— Уэмон, папа, моё родовое имя. Так меня назвали родители… которые погибли. Здесь, над тайгой.
Пауза.
— Только ведь для вас я навсегда останусь вашей Бяшей.
Она вдруг встряхнулась.
— Так, мы тут париться собрались или болтать? Баня же стынет!
…
— А вот это морковка! Она сейчас маленькая ещё, а к осени во-от такущая вырастет! — Катюшка, старшенькая дочка Варюхи, на пальцах продемонстрировала размер. Судя по раздвинутым рукам, корнеплоды на заимке росли просто выдающиеся, вдвоём не поднять.
— Такая огромная? — осторожно удивилась Уайра. Слушать, как она говорит, уже само по себе было аттракционом, за который можно брать плату — сама бормочет чего-то непонятное, переливчатым клекочущим голосом, а из малюсенкой коробочки на груди слышится вполне себе русская речь.






