ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

На грани Росс Томас Росс Томас На грани ГЛАВА 1 В три часа дня они вызвали Бута Столлингса, эксперта по терроризму, в библиотеку семиэтажного здания фонда, расположенного к востоку от Дюпон-серкл на Массачусетс-авеню, и уволили его за стаканом довольно хорошего испанского шерри. Это были мартовские иды, выпавшие на субботу в 1986 году, ровно через два месяца после шестидесятилетия Бута Столлингса. Увольнение было произведено без каких-либо сомнений, которые Столлингс мог заметить по Дугласу Хаусу, тридцатипятилетнему исполнительному директору фонда. Хаус сделал это, конечно, вежливо, без тени раздражительности и примерно с таким же сожалением, с которым он мог бы позвонить в отдел распространения газеты «Вашингтон Пост» и попросить приостановить доставку на дом. Это был пятидесятилетний председатель фонда Фрэнк Томгай, который проводил формальный массаж эго, сохраняя извиняющийся, даже почтительный вид, в одном из своих костюмов-тройок за 1100 долларов. Томгай продолжал говорить о жестких бюджетных ограничениях, а затем обратился к качеству работы Бута Столлингса, которое, как он клялся, было блестящим. Нет вопросов. Абсолютно, совершенно блестяще. Массаж Томгая закончился, Дуглас Хаус заговорил о деньгах. Вместо уведомления будет выплачиваться выходное пособие за три месяца, и фонд сохранит медицинскую страховку Столлингса в силе в течение шести месяцев. О пенсии речи не шло, потому что эксперт по терроризму проработал в фонде всего восемнадцать месяцев, хотя это на три меся

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Как и девять десятых населения мира, он не очень-то доверяет американцам и не любит их — Бог знает почему, какими бы замечательными мы ни были. Но ему придется иметь дело со своим старым приятелем-засранцем времен Второй мировой войны. Это означает, что вы будете нашим аутентификатором, нашим добросовестным человеком и убедите его, что сделка действительно кошерная. Затем он сможет уехать в Гонконг, тратить свои деньги и наблюдать, как Chicoms захватят власть».

— Значит, он уже откусил, не так ли? — сказал Столлингс. — Если бы он этого не сделал, мы бы с тобой не разговаривали.

«Он укушен».

Воцарилось долгое молчание, пока Столлингс аккуратно рисовал на скатерти узоры в виде перекрестной штриховки зубцами неиспользованной десертной вилки. Узоры превратились в филиппинскую хижину нипа. Улыбка предвкушаемой победы медленно растеклась по лицу Крайта. "Хорошо?" — сказал он и пошел дальше, не дожидаясь ответа. — Ты хочешь войти, не так ли, Бут?

Бут Столлингс медленно оторвал взгляд от эскиза скатерти. «Я хочу десять процентов».

Победная улыбка Крита исчезла, и его рот изобразил маленькую шокированную букву О. Глаза расширились от того, что, по мнению Столлингса, могло быть только ужасом. И в шепоте не было никакой ошибки в ярости. «Вы хотите полмиллиона долларов?»

Столлингс улыбнулся. — Я единственный источник, Гарри, и мне приходится брать большие деньги.

В наступившей тишине они уставились друг на друга: Столлингс с удовольствием; Крики с чем-то напоминающим ярость. Затем ярость, если это была именно она, внезапно исчезла, сменившись тем, что Столлингс интерпретировал как полную и тревожную уверенность. Криты потянулись за чеком на ужин. Он изучил это, и когда он говорил, его тон был нейтральным и деловым. «Вы сами оплатите свои расходы, верно?»

— Конечно, — сказал Столлингс.

— Тогда начнем прямо сейчас, — сказал Критс и бросил чек на эскиз хижины нипа.

Выйдя из комнаты «Монпилиер», Бут Столлингс на 126 долларов беднее, они направились через вестибюль к выходу с Пятнадцатой улицы, где их ждала высокая женщина с верхним пальто из верблюжьей шерсти на левой руке, вполне готовая, по мнению Столлингса, прыгнуть и убить. Он указал на нее кивком. «Почему няня?»

Они были еще в десяти футах от них, когда Столлингс задал свой шепотом вопрос, а Крайтс ответил не сразу. Сначала ему пришлось повернуться, чтобы женщина могла накинуть ему на плечи пальто, как накидку. После этого ему пришлось склонить голову набок и внимательно осмотреть Столлингса с ног до головы. Только тогда Гарри Крайтс улыбнулся и ответил.

«Враги», — сказал он. "Что еще?"

Не дожидаясь ответа или даже прощания, Крайтс повернулся и вошел в открытую дверь Пятнадцатой улицы, его пальто из верблюжьей шерсти развевалось позади.