ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

На грани Росс Томас Росс Томас На грани ГЛАВА 1 В три часа дня они вызвали Бута Столлингса, эксперта по терроризму, в библиотеку семиэтажного здания фонда, расположенного к востоку от Дюпон-серкл на Массачусетс-авеню, и уволили его за стаканом довольно хорошего испанского шерри. Это были мартовские иды, выпавшие на субботу в 1986 году, ровно через два месяца после шестидесятилетия Бута Столлингса. Увольнение было произведено без каких-либо сомнений, которые Столлингс мог заметить по Дугласу Хаусу, тридцатипятилетнему исполнительному директору фонда. Хаус сделал это, конечно, вежливо, без тени раздражительности и примерно с таким же сожалением, с которым он мог бы позвонить в отдел распространения газеты «Вашингтон Пост» и попросить приостановить доставку на дом. Это был пятидесятилетний председатель фонда Фрэнк Томгай, который проводил формальный массаж эго, сохраняя извиняющийся, даже почтительный вид, в одном из своих костюмов-тройок за 1100 долларов. Томгай продолжал говорить о жестких бюджетных ограничениях, а затем обратился к качеству работы Бута Столлингса, которое, как он клялся, было блестящим. Нет вопросов. Абсолютно, совершенно блестяще. Массаж Томгая закончился, Дуглас Хаус заговорил о деньгах. Вместо уведомления будет выплачиваться выходное пособие за три месяца, и фонд сохранит медицинскую страховку Столлингса в силе в течение шести месяцев. О пенсии речи не шло, потому что эксперт по терроризму проработал в фонде всего восемнадцать месяцев, хотя это на три меся

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Они коснулись изгнания Фердинанда Маркоса на Гавайи; туфли Имельды; в руинах, в которых находилась филиппинская экономика; катастрофическая мировая цена на сахар; Перспективы г-жи Акино на посту президента (рискованные, оба согласились); и сколько именно Маркосу удалось спрятать — четыре или восемь миллиардов долларов. Обнаружив, что ни один из них, очевидно, не знает гораздо больше, чем то, что он читал или видел по телевизору, они вернулись к Алехандро Эспириту.

— Насколько хорошо ты его знал? — спросил Критс.

"Довольно хорошо."

— Каким он был тогда?

"Короткий. Примерно пять-четыре.

— Давай, Бут.

"Хорошо. Он был умен. Может быть, даже гениальный. Тогда ему было около двадцати двух или двадцати трёх лет, и он был крутым. А еще он был довольно гибким — для партизана».

«Он был одним из тех коммунистов-партизан, не так ли?»

«Хуки были в основном на севере — на Лусоне. Мы были на юге. Негрос и Себу. Большую часть времени Себу».

— Что вообще отстаивал Хук? Я забыл."

«За Хукбонга Баяна Лабана са Хапона», — сказал Столлингс, довольный, что все еще помнит тагальский язык. «Это переводится примерно как: «Народная армия для борьбы с японцами». Оно было сокращено до Хукбала-хапа, а затем сокращено до Хукс, чтобы поместиться в заголовок. Затем в пятидесятых годах появился Лэнсдейл и помог Магсайсаю поставить их на место. Ты ведь помнишь генерала Лэнсдейла, не так ли, бич Востока?

Критики проигнорировали вопрос и сказали: «Они теперь называют себя ННА — Новой народной армией».

«Не та группа. Большая часть тех, кто остался от хуков, превратилась в наемников и штрейкбрехеров».

"Вы уверены?"

— Господи, Гарри, если бы они были теми же парнями, по этим горам носились бы довольно престарелые партизаны.

«Но ННА также красна, как роза».

Столлингс пожал плечами. "Так?"

– Ты когда-нибудь говорил о политике с Эспириту?

«Мне было девятнадцать. Моя работа заключалась в том, чтобы убивать людей, а не обсуждать диалектику».

«Позвольте мне рассказать вам, что такое Эспириту для ННА», — сказал Крайтс и затянулся сигарой. Он вдохнул крошечную порцию дыма, а затем выдохнул его — и подальше от Столлингса. «Он их светский архиепископ. Их великий панджандрум. Их оракул. Их высокий лама. Их хранитель священного и вечного огня. Некоторые утверждают, что он даже был в Москве».

«Москва», — сказал Столлингс. «Подумай об этом».

«Послушай, Бут. Если Эспириту спустится с холмов и сошлет себя в Гонконг, мои люди полагают, что мадам Акино сможет заключить сделку с ННА и остаться президентом с восемью против пяти.

Столлингс изучал выражение лица Гарри Крайтса, ища хитрость и обман, но находя лишь обычную жадность и непоколебимую уверенность торговца наркотиками.