Они коснулись изгнания Фердинанда Маркоса на Гавайи; туфли Имельды; в руинах, в которых находилась филиппинская экономика; катастрофическая мировая цена на сахар; Перспективы г-жи Акино на посту президента (рискованные, оба согласились); и сколько именно Маркосу удалось спрятать — четыре или восемь миллиардов долларов. Обнаружив, что ни один из них, очевидно, не знает гораздо больше, чем то, что он читал или видел по телевизору, они вернулись к Алехандро Эспириту.
— Насколько хорошо ты его знал? — спросил Критс.
"Довольно хорошо."
— Каким он был тогда?
"Короткий. Примерно пять-четыре.
— Давай, Бут.
"Хорошо. Он был умен. Может быть, даже гениальный. Тогда ему было около двадцати двух или двадцати трёх лет, и он был крутым. А еще он был довольно гибким — для партизана».
«Он был одним из тех коммунистов-партизан, не так ли?»
«Хуки были в основном на севере — на Лусоне. Мы были на юге. Негрос и Себу. Большую часть времени Себу».
— Что вообще отстаивал Хук? Я забыл."
«За Хукбонга Баяна Лабана са Хапона», — сказал Столлингс, довольный, что все еще помнит тагальский язык. «Это переводится примерно как: «Народная армия для борьбы с японцами». Оно было сокращено до Хукбала-хапа, а затем сокращено до Хукс, чтобы поместиться в заголовок. Затем в пятидесятых годах появился Лэнсдейл и помог Магсайсаю поставить их на место. Ты ведь помнишь генерала Лэнсдейла, не так ли, бич Востока?
Критики проигнорировали вопрос и сказали: «Они теперь называют себя ННА — Новой народной армией».
«Не та группа. Большая часть тех, кто остался от хуков, превратилась в наемников и штрейкбрехеров».
"Вы уверены?"
— Господи, Гарри, если бы они были теми же парнями, по этим горам носились бы довольно престарелые партизаны.
«Но ННА также красна, как роза».
Столлингс пожал плечами. "Так?"
– Ты когда-нибудь говорил о политике с Эспириту?
«Мне было девятнадцать. Моя работа заключалась в том, чтобы убивать людей, а не обсуждать диалектику».
«Позвольте мне рассказать вам, что такое Эспириту для ННА», — сказал Крайтс и затянулся сигарой. Он вдохнул крошечную порцию дыма, а затем выдохнул его — и подальше от Столлингса. «Он их светский архиепископ. Их великий панджандрум. Их оракул. Их высокий лама. Их хранитель священного и вечного огня. Некоторые утверждают, что он даже был в Москве».
«Москва», — сказал Столлингс. «Подумай об этом».
«Послушай, Бут. Если Эспириту спустится с холмов и сошлет себя в Гонконг, мои люди полагают, что мадам Акино сможет заключить сделку с ННА и остаться президентом с восемью против пяти.
Столлингс изучал выражение лица Гарри Крайтса, ища хитрость и обман, но находя лишь обычную жадность и непоколебимую уверенность торговца наркотиками.






