Две кровати, шкаф, стол у окна и стопки книг: «Квантовая физика», «Биология», «Психология подсознания». Алексей искал ответы. Почему он может притянуть книгу с полки взглядом? Почему, когда он злится, лампочки в школе взрываются? Наука молчала. В советских учебниках не было параграфа про «Силу».
Отец, Николай, уже спал, сидя в старом кресле. Телевизор «Рубин» рябил, показывая окончание новостей. Николай работал фрезеровщиком на заводе «Электросила». Тяжелая смена, план, нормы. Раны, полученные под Кенигсбергом, не давали покоя: нога ныла к непогоде, а простреленное легкое иногда тяжело схватывало спазмом. Это был старый, мучительный счет войны.
Алексей видел эту боль. Она пульсировала вокруг колена и груди отца тусклым, багровым свечением. Парень подошел тихо, стараясь не скрипеть половицами. Он протянул руку, не касаясь ткани.
— Тише, пап, тише, — прошептал он одними губами.
Из его пальцев потекло мягкое, серебристое тепло. Багровое свечение угасло, спазм в груди отца отпустил, дыхание выровнялось, лицо разгладилось. Снять боль и дать отцу выспаться — это была его способность и его долг.
Он отошел к столу и взглянул на фотографию матери. Молодая женщина смеялась, щурясь от солнца. Лицо размыто — старое фото. В голове вспыхнул образ: зеленый свет, крик, ощущение полета на чем-то, что не было самолетом. Он читал о магии, о ведьмах и колдунах в сказках и старых книгах, но эти знания не давали ответа на то, что он может.
— Бред, — отмахнулся Алексей. — Ложные воспоминания на фоне детской травмы.
Завтра снова в школу. Снова притворяться обычным советским школьником, зубрить историю КПСС и делать вид, что ты не умеешь разогревать остывший чай, просто обхватив стакан пальцами, используя свою Силу.
5:29 утра.
В темноте комнаты щелкнуло. Не механизм, а мысль. Алексей открыл глаза ровно за секунду до того, как стрелка старого будильника должна была сорвать молоточек. Он протянул руку и прижал кнопку, не дав тишине взорваться звоном.
В комнате пахло канифолью, старыми книгами и едва уловимым ароматом озона — следом его вчерашних упражнений. Алексей глубоко вдохнул этот спертый, но родной воздух. Он любил это время. Время, когда огромный город еще спал, а Сила — так он называл то, что жило у него внутри — уже проснулась и требовала движения.
Алексей бесшумно выскользнул из-под одеяла, поежившись от утренней прохлады. Ноги коснулись крашеного пола. Он покосился на отца, спящего на соседней кровати. Спазм, вызванный старой раной в легком, отступил. Отец дышал ровно.
Но страх просыпался вместе с ним. Страх, что однажды люди в серых шинелях придут за
экземпляром
. Он боялся лабораторий и опытов. Поэтому он должен быть быстрее, сильнее и умнее их всех.
Он натянул тренировочные штаны и кеды.






