ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Ленинград, 1970-й год. Алексей Волков — юноша-маг, который ничего не знает о магическом мире и мечется между необходимостью скрывать свои способности и желанием применить их во благо. Ему удавалось прожить шестнадцать лет, не засветившись перед Органами Контроля. Кто бы мог подумать, что обычная стычка с соседом-рецидивистом приведет к тому, что его персоной заинтересуются оборотни, старые Магические Семьи, КГБ… и, чем черт (которого, конечно, нет) не шутит, возможно, сам Темный Лорд? Окунитесь в альтернативный фантастический мир вселенной Дж. Роулинг, перенесенный в реалии СССР 70-х годов.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Неучтенный элемент

Антон Каково

Ленинград, 1970-й год. Алексей Волков — юноша-маг, который ничего не знает о магическом мире и мечется между необходимостью скрывать свои способности и желанием применить их во благо. Ему удавалось прожить шестнадцать лет, не засветившись перед Органами Контроля. Кто бы мог подумать, что обычная стычка с соседом-рецидивистом приведет к тому, что его персоной заинтересуются оборотни, старые Магические Семьи, КГБ… и, чем черт (которого, конечно, нет) не шутит, возможно, сам Темный Лорд? Окунитесь в альтернативный фантастический мир вселенной Дж. Роулинг, перенесенный в реалии СССР 70-х годов.

Антон Каково

Неучтенный элемент

Глава 1. Энергия бытия

Ленинград в марте 1971 года напоминал акварель, с которой уже смыли зимнюю грязь. Небо оставалось серым, но свет был уже звонким, слепящим. С крыш срывались капли, разбиваясь о мокрый, темный асфальт. Город пах сыростью, подтаявшей землей и далеким, терпким запахом Невы.

Алексей Волков шагал по набережной Васильевского острова, засунув руки в карманы потертого пальто. Ветра с Балтики уже не были ледяными, но оставались промозглыми. Но Алексею ветер не мешал. В полуметре от его лица капли воды и мокрого снега натыкались на невидимую преграду, обтекая его силуэт, словно вода обтекает камень в ручье. Его русые волосы оставались сухими, ботинки не пропускали влагу из луж, а тело окутывало неестественное тепло.

— Чертов климат, — проворчал идущий рядом мужчина, кутаясь в воротник. Он скользнул взглядом по Алексею — парню без шапки и зонта — но его мозг тут же услужливо подсунул удобное объяснение: «Наверное, он закаленный» или «Просто очень торопится».

Алексей привык к этому. Он называл это «Эффектом Слепого Пятна». Года три назад он понял: если очень сильно захотеть, люди перестают видеть странности. Они видят то, что хотят видеть. Норму.

Он свернул в проходной двор-колодец. Дворы здесь были темными, но на уровне третьего этажа уже отражался свет фонарей, установленных вдоль улицы. Он поднял голову и увидел в окне своей комнаты тусклый свет. «Рубин» работал. Значит, отец уже дома и смотрит телевизор.

Подъезд пах сыростью и старой краской. Поднявшись на третий этаж, Алексей остановился перед массивной дверью коммуналки.

— Давай же, — прошептал он, приложив ладонь к холодному металлу замка. Внутри механизма что-то тихо щелкнуло, как будто шестерни выровнялись по его воле, и дверь податливо отворилась.

В длинном коридоре, заставленном велосипедами, тазами и старыми тумбочками, было тихо. На кухне слышалось легкое бряцание посуды — соседка, баба Нюра, гремела кастрюлями. Алексей проскользнул в их с отцом комнату.

Она была узкой, «пеналом».