Мы сами запустим эту страну.
— Не эмоциями, Игорь, а логикой, — повторила Люда.
Алексей слушал их, и в такие моменты его тревога таяла. Он чувствовал себя частью великого, тайного заговора. У них были идеи, у него — Сила. Он представлял, как они втроем, через десять лет, станут той тихой, неучтенной силой, которая сделает мечты реальностью.
«Все будет хорошо, — убеждал он себя. — Главное, чтобы они не знали. Главное, чтобы я не сбился»
.
Его Сила была его козырем, его тайным оружием против серого мира, который грозился запереть его в рамки. Это давало ему ощущение контроля, а контроль был лучшим лекарством от страха.
Глава 2 Сила и шестеренки
Дни Алексея были разделены строгим, почти военным порядком. После школы, пока другие ребята шли играть в футбол или сидеть в парке, он ехал на трамвае к воротам завода «Электросила».
Завод представлял собой огромный, грохочущий мир. В воздухе стоял тяжелый, резкий запах горячего металла, машинного масла и озона. Грохот прессов и станков был настолько силен, что проникал в кости. Это был мир силы — не той, что текла в венах парня, но силы металла, которую он стремился научиться контролировать.
Алексей официально подрабатывал в бригаде отца после его смены, часто оставаясь и в качестве подручного. Его отец, Николай Андреевич, работал фрезеровщиком, а его бригада занималась изготовлением точных, критически важных деталей.
Когда парень приходил, бригада встречала его с искренним одобрением. Для этих немолодых, суровых мужчин он был не просто школьником, а почти сыном полка.
— А, инженер наш явился! — басил Дмитрий Петрович, бригадир, здоровенный мужчина с мозолистыми руками. — Ну-ка, сынок, подсоби тут. Давай, покажи, как ты с этой «немкой» [станок] управляешься.
Мужчины видели в Алексее своего: работящего, скромного, и, главное, удивительно технически одаренного парня. Они видели его будущим инженером, который, в отличие от самоуверенных выпускников, не боялся замарать руки в масле. Они делились с ним опытом, рассказывали о хитростях работы с металлом, которые не прочтешь ни в одном учебнике.
— Смотри, Леш, вот тут микротрещина идет, — объяснял ему один из рабочих, — ты ее глазом не увидишь, но станок ее чует, как собака. Идет вибрация. Изнашивается.
Алексей кивал, запоминая. Он знал, что станок «чует» не трещину, а его собственное внутреннее усилие, приложенное для сохранения целостности машины.
Пока отец уходил в бытовку, чтобы перевести дух, Алексей оставался в цеху. Он подходил к станку Николая Андреевича. Этот момент был для него самым важным.
Слегка прислонившись к холодному корпусу, он незаметно протягивал Силу сквозь металл к отцу.






