— Торс, — с отвращением просипел, Эдрик.
— Высокий, сложен как молодой гвардеец.
В глазах ее брата плясали опасные огоньки. С улыбкой наблюдая за ним, девушка добавила:
— У него превосходные манеры, сразу видно высокий класс.
Эдрик взорвался.
— Высокий класс! — выкрикнул он и принялся подпрыгивать, судорожно встряхивая руками, как кот, попавший лапой в воду. — Высокий класс! Она это вычитала в книжке про Генри Эсмонда[4]! О великолепная, о роскошная, о высококлассная наша Корали! Идеальный торс! Любо-о-овь! Любо-о-о-овь!
— Я бы сказала, ему за тридцать, — не обращая внимания на выходки Эдрика, продолжала Кора. — Нет, наверное, около тридцати. Сильное, волевое лицо, довольно загорелое.
Мальчик рухнул на пол в позе «Умирающего галла»[5].
— Угу, и виски у него благородно серебрятся. Ведь у него серебрятся виски? — закатив глаза, воскликнул маленький злодей. — Умоляю, пусть у него серебрятся виски!
Словно утратив последние остатки сил, Эдрик скорчился на полу.
— У него очень необычные глаза, — продолжала Кора. — Они как будто смотрят сквозь тебя.
Эдрик дурным голосом пропел:
Любо-о-о-овь! Любо-о-о-овь!
Три цента за пучок!
Мне от любви погибнуть
Суждено-о-о-о-о!
— Эдрик! — мать снова мягко одернула его.
— Вообще, я должна сказать, мистер Вэл Корлис полностью оправдал свое имя, — спокойно продолжала Кора. — Вэл Корлис с Корлис-стрит. Неплохо звучит. — И, словно пробуя имя на вкус, она нежно повторила своим прекрасным голосом: — Вэл Корлис!
Эдрик открыл глаза и стер с лица нарочитое страдание. Затем медленно, медовым голосом молвил с интонациями сестры:
— Рэй Вилас.
[3]
Роберт Браунинг (1812–1889) — английский поэт-романтик и драматург. Альфред Теннисон (1809–1892) — английский поэт.
[4]
Генри Эсмонд — один из прообразов Джеймса Бонда, герой псевдоисторического романа Уильяма Теккерея «История Генри Эсмонда».
[5]
«Умирающий галл» — знаменитая древнеримская статуя.
Это была последняя капля. Кора с воплем спрыгнула со стола. Эдрик, добившись своего, отскочил в сторону, нарочито громко пробормотав:
— Бедный Ричард Линдли.
Попытки ужалить сестру наконец увенчались полным успехом. Кора раздраженно обратилась к матери:
— Сколько я буду это терпеть? Неужели ты не накажешь его за дерзость?
— Эдрик, Эдрик, — грустно вздохнула миссис Мэдисон.
Кора повернулась к девушке у окна.
— Лора… Я что-то плохо себя чувствую, — сказала она, слегка краснея и отводя взгляд. — Я бы хотела… — Она запнулась.
Молчаливая Лора отложила работу, встала и вышла из комнаты. Ее щеки тоже слегка покраснели, и это обстоятельство не укрылось от острого взгляда маленького негодника. Он сидел на полу, опершись руками за спиной и внимательно наблюдал, как обиженная Кора выходит вслед за сестрой.






