Она велела Лоре встретить гостя, но сначала притащила из библиотеки корзину для бумаг и положила туда розу.
— Кстати, насчет роз! — сердито вмешалась Кора. — Долго он будет лезть в чужие дела? Я думаю, тебе пора что-то делать с этим. мама.
— Кстати, насчет poз, — язвительно повторил Эдрик. — Между прочим, эту розу сегодня утром прислал Ричард Линдли. И она пронесла цветок в гостиную, чтобы получить повод прискакать туда и…
— Прискакать? — сердито перебита его миссис Мэдисон.
— Готов поспорить, — твердо продолжал мальчик, — наша Корали способна на все, если в помещении найдется хоть один человек в штанах. Это отвратительно.
С умильно скорченной физиономией он поднялся и исполнил нечто вроде танца на цыпочках, чтобы передразнить жеманный выход его сестры к гостю, а потом засюсюкал:
— О боже, какая прелесть! А я тут совсем одна, вся так и пропахла Браунингом и Теннисоном[3], зашла поискать свою чудесную, чудесную розочку. О боже, вы здесь, мистер? Я никогда, никогда бы не подумала, что здесь может быть мужчина. Как вы меня напугали… Видите, как я застенчива, а, красавчик? Тю-тю-тю… Ах, вот и мой папа… Запомните меня с этой розочкой, потому что мы с ней похожи. Мы с ней как близнецы, не так ли? — Зловредный мальчишка внезапно завершил выступление, вернувшись к мужской строгости манер: — Если бы она была моей дочерью, я бы ее выпорол!
Юношеское негодование никто не оценил, и все три дамы инстинктивно объединились против него. Кора уселась на стол и принялась напевать под нос, рассматривая ноготки. Лора продолжала шить, не поднимая глаз, а миссис Мэдисон, которой с трудом удалось подавить смех и сохранить невозмутимое выражение лица, задумчиво сказала:
— Корлисы, они все довольно странные.
Эдрик, сбитый с толку посмотрел на мать с недоумением, но мужчинам следует быть готовым к резким переменам темы. Это чрезвычайно полезный навык в общении с женщинами.
— Интересно, захочет ли он продать дом, — вздохнула миссис Мэдисон.
— Лучше бы продал! Что угодно, лишь бы помочь отцу выбраться из этого! — воскликнула Кора с отвращением обводя рукой помещение. — Надеюсь, мистер Корлис сожжет этот дом, если не захочет продавать.
— Может быть, он сам захочет здесь жить.
— Он захочет? — усмехнулась Кора.
Мать бросила на дочь быстрый взгляд, в котором сквозила настоящая тревога.
— Какой он, Кора?
— О, он весь ужасно иностранный, и ужасно элегантный, и, разумеется, благородный.
С жуткой гримасой, словно огретый ударом кнута, Эдрик бросился к сестре.
— Разумеется, — застонал он. — Ра-зу-ме-ется?
— Эдрик, — привычно одернула его миссис Мэдисон. — В каком смысле «иностранный», Кора?
— О, во всех смыслах. — Кора невозмутимо-мечтательно взглянула на брата. — Красивая голова, идеальный торс.






