ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Йоунас сочиняет рекламные тексты, но настоящая его жизнь — в звуках и мелодиях, которые ему слышатся повсюду. Свист чайника, гул холодильника, колебания ветра — он заносит их ритмы в свою записную книжку, которую хранит близко к сердцу. Стремясь выбраться из жизненного тупика, он уезжает в глухую провинцию, чтобы обрести покой и смысл. И создать музыкальное произведение, которое станет главным свершением в его жизни, как у Мендельсона и Моцарта. Только вот у судьбы на него иные виды. Будет ли что-то после «Похоронного марша» и «Реквиема»?

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

По вечерам поселок вымирает — я имею в виду, улицы пустеют, лишь пара-тройка туристов-иностранцев из кемпинга или из так называемого отеля шатаются в поисках развлечений. Конечно, бар в гостинице открыт, но туда, судя по всему, мало кто ходит. Я прохожу мимо низенькой гостиницы, даже не заглядывая в ее двери. Когда возвращаюсь в верхнюю часть поселка, перекрестка за два до дома вдруг замечаю, что в одном из дворов теснится народ — перед огромным домом, видимо капитанским особняком. Оттуда доносится шум и гам и звон бокалов — в буквальном смысле слова. Меня осеняет: как же это напоминает птичий базар, с крошечными отличиями, — такой же гомон. Перед домом множество сверкающих начищенных машин: «БМВ», «Ауди» и другие роскошные марки — я их когда-то рекламировал, но этим мое знакомство с ними исчерпывается. На одном столбе у ворот висит некий плакат, а на нем печатными буквами написано:

ЖЕНУШКА ЛАПУ

ТЕЧКА

С 60-ЛЕТИЕМ!

«Странновато как-то», — проносится у меня в голове; здесь забыли знаки переноса, и это бросается в глаза. Но гораздо больше мое внимание привлекает то, что на столбы малярным скотчем прикреплены кладбищенские свечи. И они вовсю пылают в вечерней тиши. Не знаю, зачем надо было их закреплять: ведь ветра нет. Вопросы вызывает уже то, что на день рождения супруги кто-то взял и смастерил вот такой плакат. Но эти свечки при радостном событии выглядят еще неуместнее. Наверное, здесь кроется что-то фрейдистское: затаенное пожелание смерти жене, потому что в глубине души муж хочет жениться на молоденькой, ведь сам он еще полон сексуальной энергии. Ну, вы же помните Зигмунда.

Я медленно прохожу мимо, до меня доносятся громкие разговоры — если их можно назвать разговорами: сплошные крики и выклики. Затем начинается музыка: она раздается из дома и включена так громко, что у меня закладывает уши. Братья «Би Джиз», «How deep is your love»? Я ускоряю шаг: терпеть не могу этих приторноголосых австралийцев. Но убежать от их голосов так просто не удается: они долетают до меня на следующей улице — да и на второй улице тоже. «Насколько глубока твоя любовь?» Боюсь, не очень, если только речь не о любви к себе. Таково мое поколение: хотя эта музыка и невыносима, ему она соответствует идеально.

*

Пока у меня в ушах еще звучит песня «Би Джиз», а я изо всех сил пытаюсь от нее отделаться, я рассматриваю забор, который обещал Андрьесу починить. Надо постараться сдержать обещание. Он пустил меня сюда пожить бесплатно, потому что очень любит Анну. И знаю, что он сделал это только потому, что она замолвила слово, ведь меня самого он не особо любит.