На информационном стенде у забора написано, что первые деревья здесь были высажены в 1951 году. Сначала участок занимал тридцать пять гектаров, а потом постепенно расширялся, и сейчас площадь посадок занимает целых восемьдесят гектаров. Это не бог весть какая обширная территория, но хоть какая-то. На стенде есть карта тропинок, которую я по привычке тщательно рассматриваю. В этом небольшом лесу проложено на удивление много тропинок; карта напоминает чертеж галактик. Как только я ступаю за калитку, под сень деревьев, мне становится легче. Все города забыты, зелень деревьев снимает все, что накопилось на душе. Неудивительно, что прогулки в рощах официально признаны полезными для здоровья. Как деревьям удается так влиять на человека — другой разговор, это тема сложная. Я чувствую, как это на меня влияет, но совершенно не понимаю принципа действия. Чтобы пить, не обязательно быть искусным пивоваром.
Тропинки здесь в основном посыпаны опилками, но есть и просто земляные. Немного погодя я дохожу до озерца, которое лежит как в доке, на холме, поросшем лесом, и глядит в небеса. По его берегам растут деревца, напоминая ресницы. У дальней оконечности озерца, у самой воды, — скамейка. Я подхожу к ней и сажусь. Достаю записную книжку, на миг прислушиваюсь к шелесту листвы в утреннем ветерке, а потом принимаюсь делать заметки.
Через некоторое время я чувствую, что устал. Ночью спал плохо, все время просыпался, и одеяло намокло от пота. Мне было нехорошо, не знаю почему. И вот я укладываюсь на скамейке, растянувшись во весь рост, укрываюсь дождевиком, словно брезентом, и лежу; некоторое время смотрю в небеса, так же, как озерцо, а потом закрываю глаза.
А озеро не спит. Оно мой третий глаз.
Я засыпаю и сплю — часа два или три. Проснувшись, я сам толком не могу этого сказать: по солнцу время определить нельзя, телефон я оставил дома, а часов не ношу. Не хочу слишком много знать о времени. Оно идет себе и идет, причем слишком быстро. Не желаю бегать за ним как собачка. «Время — старый лысый обманщик», — сказал английский поэт Бен Джонсон и был прав. В конце концов он всех нас обманет, глазом не моргнув.
Случилась катастрофа. Я потерял записную книжку со всеми моими набросками. Я обнаружил пропажу вечером, по возвращении из лесничества, когда в прихожей потянулся в карман дождевика, чтобы перечитать кое-какие записи. Но там было пусто. Я для верности поискал во всех других карманах, а потом перерыл весь дом, но ее нигде не было. Мне стало ясно, что я обронил ее в лесу, очевидно, когда решил прилечь на скамейке. Скорее всего, она выпала из кармана, пока я спал. Состояние моей души, когда я понял это, не поддается описанию.






