ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Йоунас сочиняет рекламные тексты, но настоящая его жизнь — в звуках и мелодиях, которые ему слышатся повсюду. Свист чайника, гул холодильника, колебания ветра — он заносит их ритмы в свою записную книжку, которую хранит близко к сердцу. Стремясь выбраться из жизненного тупика, он уезжает в глухую провинцию, чтобы обрести покой и смысл. И создать музыкальное произведение, которое станет главным свершением в его жизни, как у Мендельсона и Моцарта. Только вот у судьбы на него иные виды. Будет ли что-то после «Похоронного марша» и «Реквиема»?

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Стол ломился от выпечки и блюд, напоминавших о старом прусском кайзерстве: там был, например, торт «Захер», квашеная капуста, венский шницель, сосиски — и немецкого пива сколько душе угодно. Я выпил две бутылки пива — один, в уголке, стоя со своей тарелкой, и пока пил, смотрел на собравшихся, как они носятся по залу, открывают рты и без конца разговаривают. Шум и гомон слились в какую-то дисгармоничную симфонию, и у меня снова родилась идея — понадобилось достать записную книжку. Художник проходил мимо, увидел, как пишу, и, мне показалось, поэтому окинул меня недобрым взглядом. Я поднял вслед ему бутылку пива на прощание, но он притворился, будто меня не заметил.

*

Когда я вышел на улицу, дождь зарядил уже не на шутку. Не в первый раз за это лето. Сейчас уже стоял август, в воздухе ощущалась близость осени, и у растительности появились приметы начала увядания — впрочем, заметные лишь при пристальном рассмотрении.

Публика стал выходить из клуба и рассаживаться по машинам. Здесь большинство проделывало пешком лишь пару шагов от дома до машины. Автомобиль важен так же, как в старину — лошадь. Единственная разница между ними — на смену четырем ногам пришли четыре колеса. Но в любом случае это четыре на четыре, полный привод. Подавляющее большинство автомобилей в этой местности были дизельными джипами. Лошади щипали траву в свежем виде, а машины поглощают останки ископаемых растений, добываемые на глубине. Лично я стою за лошадей, хотя у меня самого коня никогда не было.

Тут я вспомнил, что мне надо написать текст рекламы еще одной марки машин. Я поспешил домой и был до смерти рад, что выжил после похорон незнакомого, в сущности, человека. Я регулярно похлопывал себя по карману дождевика, проверяя, не потерял ли записную книжку, как предыдущую. Это было странное лето. Я утратил бесценную книжку, окончательно расстался с женой, проводил дни напролет в одиночестве, а судя по текущей ситуации, сейчас это одиночество должно зазвучать еще громче. Я услышал отдаленные тяжелые удары в литавры — или они раздавались у меня в голове?

Порой я принимаюсь гадать, с кем это Анна начала встречаться, но ответа не нахожу. Несколько раз я пытался позвонить на наш домашний телефон (который теперь принадлежит только ей), но она по нему не отвечает, а в мобильнике у нее всегда автоответчик. Похоже, она не желает со мной разговаривать, считает, что пока это обсуждать не нужно. Однажды вечером я взялся было писать ей имейл, но все удалил, написав несколько абзацев. Мне показалось, писать обо всем этом не имеет смысла.

Что есть, то есть.

Я до сих пор не решил, как долго еще пробуду здесь.