ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Йоунас сочиняет рекламные тексты, но настоящая его жизнь — в звуках и мелодиях, которые ему слышатся повсюду. Свист чайника, гул холодильника, колебания ветра — он заносит их ритмы в свою записную книжку, которую хранит близко к сердцу. Стремясь выбраться из жизненного тупика, он уезжает в глухую провинцию, чтобы обрести покой и смысл. И создать музыкальное произведение, которое станет главным свершением в его жизни, как у Мендельсона и Моцарта. Только вот у судьбы на него иные виды. Будет ли что-то после «Похоронного марша» и «Реквиема»?

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Я находился там почти в полном одиночестве, как и в прошлые разы, но вот увидел пожилую женщину на зеленой скамейке под раскидистыми рябинами; волосы у нее были серые, как туман, и хорошо сочетались по цвету с небесами над древесными кронами. Проходя мимо, я кивнул ей, а она даже не подняла глаз, и я решил, что она, наверное, задремала, потому что она так и продолжала сидеть опустив голову, но потом я разглядел, что на коленях у нее смартфон и она что-то смотрит в нем.

Рябины мало-помалу начали менять цвет, листья медленно желтели. Я заметил, как они изменились с того дня, как я заглядывал сюда в последний раз. Но большая часть этих восьмидесяти гектаров покрыта хвойными деревьями, так что остается вечнозеленой. Мне рассказывали, что осенью сюда тайком пробираются охотники, чтобы настрелять себе куропаток к рождественскому столу, и им неважно, что в зоне выстрела могут оказаться люди, идущие по узким тропинкам. Осадки всякие бывают, иногда это не просто дождь, а дождь пуль, настигающий человека даже там, где, казалось бы, есть

безопасное убежище

.

Моя новая записная книжка была со мной, я держался за нее в кармане, словно она неизъяснимое сокровище — впрочем, для меня она как раз таковым и была, хотя заполнена едва ли наполовину. А та, другая, была исписана почти целиком. Я снова стал думать о молодом роботе в магазине, и, как ни странно, у меня родилось что-то вроде идеи однотонной минималистической песни в духе Филипа Гласса: на нее меня вдохновил металлический оттенок в его голосе. Я уселся на поваленное дерево, которое не увезли, когда прореживали лесопосадки, и некоторое время делал заметки. Затем поднялся, накинул резинку на обложку и поглубже запихнул книжку в карман пальто. Свою летнюю куртку я сменил на эдакое осеннее пальто, которое при настоящем похолодании уже вряд ли спасет. Правда, изведать это мне еще не пришлось, но доверия к этому пальто я не испытывал и постоянно проверял, нет ли в карманах дыр, сквозь которые может провалиться записная книжка. От рукавов исходил слабый, но явный запах плесени. Это одеяние я нашел в гардеробе Андрьеса. Оно не модное, ну да ладно, я за модой никогда не гонялся, да и она за мной по моим окольным тропинкам тоже, — в зависимости от того, как посмотреть. Я поднял воротник от холодного ветра, гуляющего среди деревьев, и повернул назад в поселок, по проселочной дороге, усеянной колдобинами, которые после недавних дождей превратились в лужи.

На следующий день я снова иду в магазин, за кофе, который забыл купить в прошлый раз. Не успев переступить порог, замечаю, что над дверью прикрепили новую вывеску, фон у нее бледно-красный, а на нем большими черными цифрами написано лишь:

9/11

И внизу более мелким шрифтом приписка: «ЗДЕСЬ НАЙДЕТСЯ ЧТО-НИБУДЬ ДЛЯ КАЖДОГО».