Я ненадолго задумываюсь, что за «батарейки» он имел в виду, а сам смотрю на дом соседки.
Те батарейки, какие нужно зарядить мне, питают наброски мелодий, которые я пытаюсь сочинять. Я даже толком не знаю, как их лучше заряжать, но, как и большинство, полагаю, что здесь важны тишина и покой. Но почему же многие люди, пока живы, столь заняты этой идеей тишины и покоя? Из-за потаенного желания умереть? Разве, когда попадешь наконец на кладбище, там не будет этих самых тишины и покоя сколько угодно? Разве есть какая-нибудь веская причина пребывать в полном покое, пока проходит эта коротенькая жизнь? Никак не могу взять в толк, но все же знаю, что, как бы то ни было, для того, чтобы сочинять, мне нужна тишина — и не важно, считать ли это подсознательной жаждой смерти или нет. Что бы там ни говорил этот австриец в белом халате, с сигарой и в круглых очках.
*
И вот сейчас, в саду, я ощущаю, как на меня нисходит этот покой — внезапно, непрошено. И, словно по мановению волшебной палочки, с утеса на меня как бы веет короткая мелодия — прямо из серой толщи горной породы. Можно сказать, эдакий «напев камня». Несколько мгновений я слушаю ее, затем вхожу в дом, сажусь за кухонный стол, чтобы записать услышанное.
Прошло несколько дней. Погода была по-прежнему хорошей: солнечно и довольно тепло. Я сидел в саду с записной книжкой под рукой, пил пиво и размышлял, с перерывами на написание рекламных текстов. Может, такая жизнь не идеальна, но пока сойдет. Несколько раз я созванивался с Анной. Даже поинтересовался, не собирается ли она приехать сюда, когда у нее будет отпуск, но она ответила, что нет. При этом она нисколько не колебалась. Стыдно признаться, но я почувствовал некое облегчение. А может, не я один. Больше мы это не обсуждали.
Женщина, подходившая к моему забору и спрашивавшая Андрьеса, с тех пор со мной не разговаривала. Я иногда мельком видел ее за забором: как она загорает в шезлонге, лоснясь маслом, словно стейк на мангале. Не удивлюсь, если вместо крема для загара она намазалась соусом для барбекю. При беглом взгляде мне кажется, что она, несмотря на возраст, отлично сохранилась. Наверное, Андрьес так же смотрел на нее через забор. Возможно, именно так они и познакомились: два одиноких человека, в жизни у которых солнечных дней — раз-два и обчелся.
Я загорать не хожу, и я полностью одет, а на голове у меня желтая соломенная шляпа, которую я нашел здесь в прихожей. Вчера я приобрел солнечные очки с диоптриями +3, чтобы читать и писать на ярком солнце. Я купил их в эдаком хозяйственном магазинчике в дальнем конце поселка, возле причала. Его владелец явно отстал от современности, как будто она длинный-длинный скорый поезд, промчавшийся мимо, пока он стоял: руки в карманах, а рядом старый чемодан из крашеного картона.






