ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Учитель Николай Тощаков Учитель ГЛАВА I 1 Дмитрий радостно говорил о новой деревне, о том, как неузнаваемы стали эти с детства знакомые пространства. Но Серафиму по прежнему пугала неуживчивость деревенских жителей, драки по праздникам, грязь. И казалась непонятной эта погоня за нарядом, вечное стремление вырядиться на гулянье безвкусно и неряшливо, но какой угодно ценой, хотя бы ценой голода. Дмитрий много работал на сенокосе, бродил в лесах, но всюду не покидала его одна мысль — куда назначит осенью Губоно. Ему хотелось настоящей работы. Он любил свое дело. Он считал его ответственным и важным. — Мне кажется, — говорил он жене, — что я еще не жил. Вот теперь начинается настоящее. Ты счастлива? Серафима поцеловала его. — Я много думаю о том, как сложится наша личная жизнь. — Стоит ли об этом думать? — ответил Дмитрий. — Важно крепко с задором работать, так, чтобы кругом радовались, глядя на тебя. В конце августа пришла бумажка о том, что Дмитрий назначен преподавателем второй ступени в фабричном поселке. Лет пятнадцать тому назад на бумажную фабрику, отстоящую от его деревни верстах в сорока, Дмитрий, тогда ученик городского училища, ездил с экскурсией. — Там была такая скученность, грязь, духота! — говорил он Серафиме. До начала занятий оставалось дней десять. В школе шел ремонт, и занятия затягивались. Дмитрий видел только заведующего школой — Хрисанфа Игнатьевича Парыгина, остальные учителя проводили лето где-то вне фабричного поселка. Высокий, статный, с рыжими реденьким

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Ему должно быть давно уже хотелось что-нибудь сказать, а не заниматься разбором пустяков, так определил он про себя поведение нового учителя.

В защиту Беляевой зашумела женская половина класса.

— Всегда нападают!.. Кондаков да Афонин только смеются!..

— Вон Гуляев всех лучше учится, а никогда не дразнится!..

Дмитрий остановил шумевших.

— Кто Афонин?

Встал мальчик с передней парты.

— А Гуляев?

— Я, — ответил из средины тонкий голос. Вытянулся бледный, сухощавый паренек с подавленным выражением лица.

— Говорят, что ты хорошо занимаешься? Это правда? — спросил Дмитрий.

— Я почем знаю! — грубовато ответил паренек.

— Он решает каждую задачу! — заметила одна девочка.

— Верно! — загудели ребята.

— Это что же?.. У вас всегда такой ералаш?

Опять встал Кондаков и разъяснил:

— Шумят не у всех. У заведующего на химии не нашумишь…

— Пора начинать, — подумал Дмитрий.

— Вот что ребята… Для начала не плохо будет проверить знания. С теми, кто в науках слабоват, я буду заниматься отдельно.

— Правильно, Дмитрий Васильевич! — ответила весело группа.

— Я тоже буду заниматься, — сказала Беляева.

— С тебя и начнем, — предложил Дмитрий.

— Все равно не решит, — буркнул Кондаков, когда Беляева шла к доске решать данную Дмитрием задачу.

Дмитрий дал нетрудную задачу на проценты. Таня, поняв задачу, оживленно заработала мелом. Ободренная, она села на место.

— Спросите меня, Дмитрий Васильевич! — подняла руку тоненькая в стареньком ситцевом платьице остроносенькая девочка.

— Она знает. Ей охота себя показать, — крикнул Афонин.

Девочка писала на доске старательно, стирала тряпкой плохо написанные цифры, последовательно подходя к решению. Группа следила за ее работой. Дмитрий видел, как многие исправляли свое и делали так, как писала Петрова.

Он спросил еще кой-кого устно, вглядываясь в ребят, изучая их. Ребята держались свободно, но не развязно. К концу урока они познакомились.

Распрощался Дмитрий с ребятами дружески.

Следующий урок был в старшей группе «А». Когда он вошел в класс, здороваясь, учащиеся быстро и шумно встали со своих мест. Дмитрий насторожился. В средине класса по правой стороне у окна выделялась группа девушек в светлых кофточках. Кой-кто из юношей был одет в франтоватые костюмы. У двух-трех девушек были густо напудрены лица. Явно чувствовалось различие между этой и предыдущей группами.

Дмитрия оглядывали с нескрываемой насмешкой. Он решил, что здесь установить товарищеские отношения будет трудно, и потому сразу же стал проводить беседу по программе о логарифмах.

Урок шел монотонно, без живой связи с учащимися, походил на утомительную лекцию. Дмитрий раза два порывался заставить самих учащихся вывести уже подготовленный рядом действий закон, но неудачно.