Ермолаев и братья Зайцевы вторили смеху зава.
Но упорно молчали преподавательница немецкого языка Луиза Карловна и географ Василий Алексеевич. Обществовед — Бирюков, молодой парень, из рабочих, недавно кончивший совпартшколу, так же как и Дмитрий, недоуменно сидел в учительской, приглядываясь к учителям.
Звонок, торопивший на занятия, обрывал напряженность в учительской, и точно обрадованные, освободившиеся от гнета учителя мгновенно разбегались по классам.
Дмитрий, придя домой, делился с Серафимой о первых шагах в школе.
— Не обращай внимания. Делай свое дело и ладно, — говорила Серафима.
— Все учащиеся разбиты на черненьких и беленьких. В группах «А» чистенькие лица, а в группах «Б» какие-то заброшенные. Коллектив учителей не сплоченный, люди разные, как будто только думавшие о своем заработке, а не о школе.
— Полно судить с первого взгляда, — оборвала Дмитрия Серафима. — Ты о себе позаботься.
— А что?
— Стыдно на тебя посмотреть. Ходишь как нищий, заплатанный.
— Получу деньги, куплю чего-нибудь.
— Не чего-нибудь, а завести надо костюм, чтоб не оглядываться, не светится ли где.
Дмитрий с удивлением поглядев на Серафиму. Еще недавно таких речей не было.
— Нет, уж лучше я тебе куплю туфли, — попробовал выйти из спора Дмитрий.
Серафима отпарировала:
— Пора, милый. Я думала ты сам догадаешься. Неприлично на улицу показаться.
— Я думаю о работе. Будет работа, явится само собой остальное.
Серафима вынула из портмонэ узкую полоску бумаги — длинный список вещей, намеченных к приобретению. Дмитрий решил, что он будет отдавать деньги жене. Пусть распоряжается.
Как-то после занятий его зазвал к себе физик Ермолаев. По дороге разговорились.
— А вы, голубчик, не к месту попали, — заметил Ермолаев, когда они были уже в квартире.
— Почему?
— Не подходите вы к нам. Я сразу заметил. Мы учителя — люди тертые. Семинарию, бурсу прошли. Столетиями, так сказать, к служению отечеству подготовлялись, — игриво похохатывал Ермолаев.
— А вот и закусочка! — воскликнул он, завидя жену из кухни, несшую графинчик водки и закуску.
— Выпивахом?
— Нет, — ответил Дмитрий.
— Что вы, в нашем деле нельзя! Нервишки гулять будут. Хлопнешь из дедовского стаканчика — из полумерочки, закусишь солененьким, ну и забыл все эти формулы, законы и прочие творения от Архимеда до Эдиссона. — Ермолаев, блаженствуя, разливал водку и расставлял закуски.
Жена его — учительница первой ступени, улыбалась Дмитрию и приглашала сесть за стол. Улыбка этой женщины была просяще-страдальческой и Дмитрий не мог отказать ей и сел за стол вместе с Ермолаевым.
— Вот я и говорю своей жене. Приехал к нам сын земли, парень от самых черноземных недр. В комнату не войдет. Просит приведи. Ну будем знакомы, — Ермолаев протянул стопочку Дмитрию.






