Раздеваясь, Бирюков говорил без устали — ему хотелось поделиться радостью, что он наконец почувствовал себя настоящим педагогом. Подставляя солнцу свою широкую спину, укладываясь поудобнее на бревнах, он грозил невидимому врагу.
— На очереди ожесточенные бои. Пусть попробует теперь доказать мне, что я идеологически невыдержан. Пусть попробует…
4
В школе уже заседала приемная комиссия по укомплектованию двух первых групп. Ермолаева Губоно назначил заведующим семилеткой. Он с победоносным видом расхаживал по аудиториям школы и, теперь уже не скрывая, пренебрежительно относился к Парыгину. Уязвленный Хрисанф Игнатьевич платил ему той же монетой. Дмитрий смотрел на них и думал о том, что обоим им не место в стенах школы. Откуда-то появился Оленев. Никто не знал, где он проводил лето. Он выглядел еще спокойнее, еще самоувереннее. Луиза Карловна щебетала всем и каждому о Кавказе:
— Знаете… горы, горы, горы… ущелья… Мы ехали по Военно-Грузинской дороге, где когда-то проезжал Лермонтов. Я видела замок Тамары. Знаете, это на ужасной скале… Ах, как прекрасна Арагва! Евгений Иванович вы помните? — И смутившись, что выдала их тайну, неудачно поправилась. — Он в прошлом году был.
Евгений Иванович принял невозмутимый вид и промолчал. Раиса Павловна подметила неловкость, быстро шепнула что-то Розе Исаевне, та собрала бантиком губы, и маленькие глазки ее игриво заискрились.
— Вот, что, товарищи, — строго объявил Хрисанф Игнатьевич. — Сегодня в семь часов собрание, — распределение уроков и подготовка к учебному году. Занятия ровно через две недели.
Бирюков толкнул плечом Дмитрия и наклонившись шепнул:
— По прежнему разыгрывает незаменимого.
Бирюков твердо решил осветить в райкоме положение дел в школе, доказать необходимость решительных мер. Дмитрию было поручено выступить перед фабкомом и профсоюзом с докладом о школе, добиваясь скорейшего самоочищения.
ГЛАВА X
1
Развязка наступила раньше, чем думал Дмитрий.
Как-то утром, переехав через реку, Дмитрий пошел в фабком к Ивану Григорьевичу.
Тот ругался по телефону с администрацией из-за недоданных рабочим двадцати штук рукавиц. Повесив трубку, Иван Григорьевич поздоровался с Сетовым.
— Скоро пускаете говорильню?
— Какую? — опешил Дмитрий.
— Да школу… У меня парень перешел в восьмую группу, он стихи пишет… Говорит купи, папка, ботинки с узкими носками.
— Хорош! — подтвердил Дмитрий. — Ну, а ты бы, Иван Григорьевич, его на производство взял. А? — лукаво заметил Дмитрий.
— Поди ты, — рассмеялся Иван Григорьевич. — В чернорабочие — молод, а к машине разве можно допустить. Что мы вредители? А про скандал знаешь? Провалились на экзаменах в вузы наши. Пришли как побитые, просят работы почище. Я им сказал, учились бы лучше, ну и были бы студентами.






