ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Учитель Николай Тощаков Учитель ГЛАВА I 1 Дмитрий радостно говорил о новой деревне, о том, как неузнаваемы стали эти с детства знакомые пространства. Но Серафиму по прежнему пугала неуживчивость деревенских жителей, драки по праздникам, грязь. И казалась непонятной эта погоня за нарядом, вечное стремление вырядиться на гулянье безвкусно и неряшливо, но какой угодно ценой, хотя бы ценой голода. Дмитрий много работал на сенокосе, бродил в лесах, но всюду не покидала его одна мысль — куда назначит осенью Губоно. Ему хотелось настоящей работы. Он любил свое дело. Он считал его ответственным и важным. — Мне кажется, — говорил он жене, — что я еще не жил. Вот теперь начинается настоящее. Ты счастлива? Серафима поцеловала его. — Я много думаю о том, как сложится наша личная жизнь. — Стоит ли об этом думать? — ответил Дмитрий. — Важно крепко с задором работать, так, чтобы кругом радовались, глядя на тебя. В конце августа пришла бумажка о том, что Дмитрий назначен преподавателем второй ступени в фабричном поселке. Лет пятнадцать тому назад на бумажную фабрику, отстоящую от его деревни верстах в сорока, Дмитрий, тогда ученик городского училища, ездил с экскурсией. — Там была такая скученность, грязь, духота! — говорил он Серафиме. До начала занятий оставалось дней десять. В школе шел ремонт, и занятия затягивались. Дмитрий видел только заведующего школой — Хрисанфа Игнатьевича Парыгина, остальные учителя проводили лето где-то вне фабричного поселка. Высокий, статный, с рыжими реденьким

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Раздеваясь, Бирюков говорил без устали — ему хотелось поделиться радостью, что он наконец почувствовал себя настоящим педагогом. Подставляя солнцу свою широкую спину, укладываясь поудобнее на бревнах, он грозил невидимому врагу.

— На очереди ожесточенные бои. Пусть попробует теперь доказать мне, что я идеологически невыдержан. Пусть попробует…

4

В школе уже заседала приемная комиссия по укомплектованию двух первых групп. Ермолаева Губоно назначил заведующим семилеткой. Он с победоносным видом расхаживал по аудиториям школы и, теперь уже не скрывая, пренебрежительно относился к Парыгину. Уязвленный Хрисанф Игнатьевич платил ему той же монетой. Дмитрий смотрел на них и думал о том, что обоим им не место в стенах школы. Откуда-то появился Оленев. Никто не знал, где он проводил лето. Он выглядел еще спокойнее, еще самоувереннее. Луиза Карловна щебетала всем и каждому о Кавказе:

— Знаете… горы, горы, горы… ущелья… Мы ехали по Военно-Грузинской дороге, где когда-то проезжал Лермонтов. Я видела замок Тамары. Знаете, это на ужасной скале… Ах, как прекрасна Арагва! Евгений Иванович вы помните? — И смутившись, что выдала их тайну, неудачно поправилась. — Он в прошлом году был.

Евгений Иванович принял невозмутимый вид и промолчал. Раиса Павловна подметила неловкость, быстро шепнула что-то Розе Исаевне, та собрала бантиком губы, и маленькие глазки ее игриво заискрились.

— Вот, что, товарищи, — строго объявил Хрисанф Игнатьевич. — Сегодня в семь часов собрание, — распределение уроков и подготовка к учебному году. Занятия ровно через две недели.

Бирюков толкнул плечом Дмитрия и наклонившись шепнул:

— По прежнему разыгрывает незаменимого.

Бирюков твердо решил осветить в райкоме положение дел в школе, доказать необходимость решительных мер. Дмитрию было поручено выступить перед фабкомом и профсоюзом с докладом о школе, добиваясь скорейшего самоочищения.

ГЛАВА X

1

Развязка наступила раньше, чем думал Дмитрий.

Как-то утром, переехав через реку, Дмитрий пошел в фабком к Ивану Григорьевичу.

Тот ругался по телефону с администрацией из-за недоданных рабочим двадцати штук рукавиц. Повесив трубку, Иван Григорьевич поздоровался с Сетовым.

— Скоро пускаете говорильню?

— Какую? — опешил Дмитрий.

— Да школу… У меня парень перешел в восьмую группу, он стихи пишет… Говорит купи, папка, ботинки с узкими носками.

— Хорош! — подтвердил Дмитрий. — Ну, а ты бы, Иван Григорьевич, его на производство взял. А? — лукаво заметил Дмитрий.

— Поди ты, — рассмеялся Иван Григорьевич. — В чернорабочие — молод, а к машине разве можно допустить. Что мы вредители? А про скандал знаешь? Провалились на экзаменах в вузы наши. Пришли как побитые, просят работы почище. Я им сказал, учились бы лучше, ну и были бы студентами.