ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Учитель Николай Тощаков Учитель ГЛАВА I 1 Дмитрий радостно говорил о новой деревне, о том, как неузнаваемы стали эти с детства знакомые пространства. Но Серафиму по прежнему пугала неуживчивость деревенских жителей, драки по праздникам, грязь. И казалась непонятной эта погоня за нарядом, вечное стремление вырядиться на гулянье безвкусно и неряшливо, но какой угодно ценой, хотя бы ценой голода. Дмитрий много работал на сенокосе, бродил в лесах, но всюду не покидала его одна мысль — куда назначит осенью Губоно. Ему хотелось настоящей работы. Он любил свое дело. Он считал его ответственным и важным. — Мне кажется, — говорил он жене, — что я еще не жил. Вот теперь начинается настоящее. Ты счастлива? Серафима поцеловала его. — Я много думаю о том, как сложится наша личная жизнь. — Стоит ли об этом думать? — ответил Дмитрий. — Важно крепко с задором работать, так, чтобы кругом радовались, глядя на тебя. В конце августа пришла бумажка о том, что Дмитрий назначен преподавателем второй ступени в фабричном поселке. Лет пятнадцать тому назад на бумажную фабрику, отстоящую от его деревни верстах в сорока, Дмитрий, тогда ученик городского училища, ездил с экскурсией. — Там была такая скученность, грязь, духота! — говорил он Серафиме. До начала занятий оставалось дней десять. В школе шел ремонт, и занятия затягивались. Дмитрий видел только заведующего школой — Хрисанфа Игнатьевича Парыгина, остальные учителя проводили лето где-то вне фабричного поселка. Высокий, статный, с рыжими реденьким

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Теперь идите к своим тятькам, и пусть они вас ремнем по спине погладят.

— Кому отказал-то?

— Рыжакову-сынку, Леньке, Перфильеву, Зубареву, девчонкам. Человек пятнадцать приходило.

Дмитрий насел на Ивана Григорьевича.

— Ты во всем виноват. Ты… — В школе порядок и чистота, ну и отлично. А не замечают, что школа выпускает чистеньких ублюдков, потерявших аппетит к работе, да и не умеющих работать. Дети мечтают об узконосых ботиночках. Твой же сын. Папаша восхищается тем, что сынок пишет скверные стихи, ежедневно ходит в кино, болтает чушь об искусстве и рисует масляными красками дрянненькие пейзажики. Ты же сам говоришь, что такого не пропустил бы на производство. А как ты думаешь, в вузах дураки сидят, пропустят такого пожмут руку и начнут из него инженера делать. Разве такие инженеры стране требуются? — говорил горячо Дмитрий, наседая через стол на своего приятеля.

— А кого ты дня три-четыре тому назад прогнал отсюда. Детей своих товарищей? Думаешь спасибо скажут?

— Вы виноваты! Зачем плохо учили, — грохотал Иван Григорьевич. — Я вас, учителей, под суд отдам.

— Отдавай, не боимся! — кричал Дмитрий. — Вы виноваты.

— Вы лодыря корчили, а мы виноваты?

— Лодыря? — Ах ты чорт. Ты знал, что я с ума сходил, а ни разу не поднял вопроса, в чем дело?

Они стояли друг перед другом, сжимая кулаки. Лицо почтенного Ивана Григорьевича стало багровым. Он был смешон в своем гневе.

Дмитрий откинулся от стола, бухнулся в кожаное кресло и захохотал. Потом вынул папиросу, закурил и предложил Ивану Григорьевичу.

— Пошел ты к чорту! Ты мне зубы не заговаривай. Думаешь я забуду всю вашу школу отдать под суд? Нет уж не забуду.

— А теперь поговорим по приятельски, — предложил Дмитрий. — Успокойся, Иван Григорьевич. Школа делает не то, что нужно стране. Нужны надежные кадры строителей, нужны светлые головы и мозолистые, умелые руки. А у нас что? Старая гимназия, но без древних языков. Парыгин и его спутники сумели втереть всем вам очки. Черное сделали белым, и белое черным. По всем брат правилам науки и техники. Не подкопаешься.

— Что же прикажешь делать? — вздохнул Иван Григорьевич.

— Прежде всего вскрыть то положение, которое создалось, по цехам. Обсудить вопрос что ли. А потом вынести на общее родительское собрание. Конечно, придется договариваться с Губоно.

По выходе из фабкома Дмитрий столкнулся с группой ребят, возбужденно толпившихся у дверей. Это были ученики, выпущенные нынешней весной. Увидав учителя, они посторонились.

— Дмитрий Васильевич, вас то и надо! — Леня Рыжаков горячо приступил к Дмитрию.

— Мы вас третий день ищем. На квартире сказали, что в деревню ушли. Сегодня забегал к вам, говорят, в школе. Ну, думаю, незадача! Встретил ребят — вот их — прут сюда ругаться, не берут на работу.