ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Учитель Николай Тощаков Учитель ГЛАВА I 1 Дмитрий радостно говорил о новой деревне, о том, как неузнаваемы стали эти с детства знакомые пространства. Но Серафиму по прежнему пугала неуживчивость деревенских жителей, драки по праздникам, грязь. И казалась непонятной эта погоня за нарядом, вечное стремление вырядиться на гулянье безвкусно и неряшливо, но какой угодно ценой, хотя бы ценой голода. Дмитрий много работал на сенокосе, бродил в лесах, но всюду не покидала его одна мысль — куда назначит осенью Губоно. Ему хотелось настоящей работы. Он любил свое дело. Он считал его ответственным и важным. — Мне кажется, — говорил он жене, — что я еще не жил. Вот теперь начинается настоящее. Ты счастлива? Серафима поцеловала его. — Я много думаю о том, как сложится наша личная жизнь. — Стоит ли об этом думать? — ответил Дмитрий. — Важно крепко с задором работать, так, чтобы кругом радовались, глядя на тебя. В конце августа пришла бумажка о том, что Дмитрий назначен преподавателем второй ступени в фабричном поселке. Лет пятнадцать тому назад на бумажную фабрику, отстоящую от его деревни верстах в сорока, Дмитрий, тогда ученик городского училища, ездил с экскурсией. — Там была такая скученность, грязь, духота! — говорил он Серафиме. До начала занятий оставалось дней десять. В школе шел ремонт, и занятия затягивались. Дмитрий видел только заведующего школой — Хрисанфа Игнатьевича Парыгина, остальные учителя проводили лето где-то вне фабричного поселка. Высокий, статный, с рыжими реденьким

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Раз программы или учителя не подходят, надо перестраиваться, чистку наводить, а нечего благодушествовать, да усы расчесывать. Я, товарищи, требую, чтоб проведена была экстренно чистка школы под рабочим контролем, а не оставлять это дело так, не подходить к делу с прохладцей.

От печки из гущи ребят выпорхнула Зоя Подъельных.

— Представьте наше положение… Представьте, я прихожу к секретарю райисполкома, прошусь принять делопроизводителем, а он говорит: «у нас их как собак нерезаных»… Представьте на фабрике заводоуправление предлагает более чистую работу, на сортировку бумаги, а фабком не про пускает, говорит у нас из ФЗУ есть настоящие квалифицированные работницы. Представьте наше положение…

Встал Дмитрий. Хрисанф Игнатьевич пошевелился на месте. Роза Исаевна и Раиса Павловна вытянули шеи, выставив вперед круглые, маленькие головки.

— Товарищи! — начал Дмитрий. Ребята у печки встретили Дмитрия шумными аплодисментами. Он говорил о системе народного образования. — Вопрос упирается в отрыв школы от того строительства, которым охвачена страна. Но для новой школы нужны новые люди. Нужно, чтобы школа выпускала не только знающих и работоспособных людей, но и людей понимающих, за что они будут бороться. Могла ли наша школа выпустить таких борцов. Нужно обдумать тщательно каждый шаг школы. На ней вся ответственность за воспитание ребенка, за его будущее. Прежде всего нужно очистить нам, педагогам, свои собственные ряды. По договоренности с Союзом работников просвещения и от имени инициативной группы учителей я заявляю, что мы в ближайшие дни проведем самоочищение. Это заставит каждого из нас проверить себя, подготовиться лучше для серьезной работы по воспитанию будущих строителей социалистического общества, — закончил свою речь Дмитрий.

— Вопрос о моей отставке должно быть уже решен? — важно встал и спросил Хрисанф Игнатьевич председателя собрания.

— Что вы? Вы еще у нас поработаете! — удивленный вопросом ответил Иван Григорьевич.

— Но под контролем, — добавил кто-то из присутствующих благодушно.

— Благодарю вас, — откланялся Хрисанф Игнатьевич и пошел через залу, не смотря ни на кого.

Тогда нервно дрожа, вскочил с места Татьянин.

— Граждане, это не подход к делу. Мы будем жаловаться в Губоно, доведем дело до Наркомпроса, поедем в ЦИК, но так не оставим. Это запугивание в то время, когда к специалистам должны относиться со вниманием, лелеять и беречь их. Здесь некультурный Сетов договаривается с секретарем о проведении самоочищения. А кто секретарь Рабпроса? Даже не учитель, простой выдвиженец-рабочий. И они вершат дело. В знак протеста я также, как всеми уважаемый Хрисанф Игнатьевич, удаляюсь с собрания.

Размахивая руками, торопясь, задевая за стулья, он ринулся к выходу.