— Богомаз! — звонким голосом крикнул один из учеников.
— Теперь разрешите поговорить мне, — начал Иван Григорьевич, когда улеглось волнение, вызванное уходом двух учителей.
— Конечно, к переорганизации школы мы отнесемся серьезно. Напрасно так думает Евгений Иванович, что самоочищение, выплывшее в силу необходимости, нелепое дело. Самоочищение даст очень многое учительству для понимания задач, перед которыми стоит школа. Вот на этих-то задачах мне и хочется остановиться. Дмитрий Васильевич хорошо рассказал… Наши дети должны обладать знаниями. Но знание, товарищи, знанию рознь. Поп тоже учился, поп тоже многое знает. Нужны ли нам знания попа?
Иван Григорьевич развел в недоумении руками.
— Нет, — крикнули из зала. — Дальше? — Иван Григорьевич продолжал:
— Возьмем дворянство, буржуазию. Иной из них считался необыкновенно знающим человеком, лишь потому, что знал к какому мясу какая подливка требуется и к какому вину какая закуска нужна. Нужны нам такие знания?
— Весело говоришь!
— Можем обойтись и без вышеприведенных знаний. Спросим при случае Зубарева, что полагается к водке и конец делу.
— Опять Зубарев! Нечего на собрание звать, ежели срамить задумали.
— Не обращай внимания! Валяй Ваня дальше.
— А следовательно нам надо твердо знать, чему наш ребенок должен научиться в школе, чтобы быть надежным общественником и борцом, подкованным в научном отношении безукоризненно… А для этого нужно что? Нужно чтоб фабрика стала школой, а школа слилась с фабрикой.
3
Горячка реорганизации школы кончилась. Странно было видеть сразу опустившегося, постаревшего Парыгина. Последние слова его были: «не поминайте лихом». Но было видно, что и сам Хрисанф Игнатьевич не верил этому… Старая школа распадалась. Не слышно было хихикания Евгения Ивановича. На его место приехал молодой парень из художественного техникума. Не слышно было и смешка Ермолаева. По слухам, назначенный Губоно заведующим семилеткой где-то в глуши, он напустил на себя слишком барский вид и был кандидатом на вылет. Ушла из школы и Роза Исаевна. Она не могла мириться с тем, что ею — командует, по ее выражению, «какой-то без образования рабочий». Раиса Павловна осталась. Ее уроки рукоделия сняли с программы, оставив только кружок для желающих, но оставили секретарем, ценя ее усидчивость и пунктуальность в работе. Приехал новый физик. Он был уже пожилой человек, настолько ласковый и тихий в обращении, что Дмитрий заметил Бирюкову:
— Больно хитер физик.
— Хорош, — одобрительно ответил Иван Степанович. — Зато не безграмотный Ермолаев, сидевший на Краевиче.
— О, да ты брат и физику начинаешь обнюхивать, — пошутил Дмитрий.
— Точные знания не преграда коммунисту, — отважно отмахнулся Бирюков.
Преподавателя химии в Губоно не нашлось.






