ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Действие происходит в 90-е годы. Тридцатитрёхлетняя журналистка из Екатеринбурга отправляется «завоёвывать мир» в Амстердам. Кража денег и документов на вокзале в Праге меняет все планы, а заодно и всю её жизнь. Одиссея Ирина Беспалова Действие происходит в 90-е годы. Тридцатитрёхлетняя журналистка из Екатеринбурга отправляется «завоёвывать мир» в Амстердам. Кража денег и документов на вокзале в Праге меняет все планы, а заодно и всю её жизнь. О АВТОРЕ Ирина Беспалова – журналист и писатель. Родилась в Челябинске, окончила факультет журналистики Уральского государственного университета. Работала в журнале «Уральский следопыт», вела школу общения в творческом объединении «Телефакс», занимала должность пресс-секретаря Уральской ассоциации клубов ЮНЕСКО (Екатеринбург), затем – пресс-секретаря губернатора области. Живет в Праге с 1997 года. До пандемии занималась галеристикой. Пишет повести и романы. Электронное издательство Пражские витражи – все цвета творчества Прага, 12.1.2025 ПРЕДИСЛОВИЕ Проза Ирины Беспаловой такова, что читатель, попадая в её мир, автоматически начинает идентифицировать автора и её героиню. Кто-то с интересом включается в эту «реальную» жизнь, а кто-то готов обвинить автора в графоманстве: мол, «что вижу – то пою». Такие истории из жизни можно рассказывать на кухне, за бутылкой вина или водки, и тогда, действительно, весело, забавно. Даже стороннему читателю понятно, что перед ним – реальная жизнь, а уж живущему в Праге – и подавно: места, случаи, имена и

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

И плохое, и хорошее», пусть, пусть и хорошее, лишь бы плохое. Сегодня, когда я встречала детей на вокзале, уже было темно, стыло и постыло. Как будто погода знала, что меня ожидает.

Сначала я лихорадочно искала шестнадцатый вагон. Что-то никто не мог объяснить мне порядок счета – с головы поезда или наоборот. Да ещё какие-то расплюевские тени маячили то тут, то там. Я увидела детей, когда уже все своих родственников разобрали. Они стояли одинешеньки на ветру. Да ещё какой-то сырой снег падал им в лица. Я с криком рванула к ним, обняла Наталью, бросилась к Владику и была шокирована её отчаянным «Мама! Осторожно!»

У Владика был заплывший глаз и подбородок, рассеченный надвое.

– У дяди Володи собака, – завыла дочь, – Такая большая, я таких ещё никогда не видела… А эта собака никогда ещё не видела детей…Она набросилась на Владика, уже когда мы выходили из дому на поезд. Я ей с самого начала понравилась, и она бросилась защищать меня, когда Владик обнял меня за ногу, он так часто делае-еет, она подумала, что он на меня напа-аал…

Я ДАЖЕ НЕ ЗНАЮ ТОЧНО, КАКОЕ СЕГОДНЯ ЧИСЛО МАЯ

Но знаю точно, что четверг, что я приехала в понедельник одиннадцатого мая, а значит, нетрудно вычислить, какое сегодня число, факт тот, что как только восьмого марта ко мне приехала моя дочь и её полуторагодовалый сын, я перестала быть писателем. Я стала лошадью.

Причем, добро бы ещё цирковой лошадью.

Самой что ни на есть подъяремной, если таковые бывают. Или подъяремными бывают только ослицы? Ну, уж точно не коровы. Как бы там ни было, я опять «дома», на Вышеграде, мы все- таки живем здесь, ура, и даже живем с Францисем.

Владик спит, у него всё практически зажило, будет только маленький шрамик под подбородком, но какого же мужчину не украшали шрамы, я стираю францисову рубаху, Наталья отпросилась погулять. Францис тоже отпросился. Он сказал, что ему нужно «поработать» на Гавелаке, в общем, из этого вступления видно, что речь пойдет о лошади.

Я приехала в понедельник одиннадцатого мая, спрашивается, откуда?!

Отвечается: я приехала из России. Из России, куда две недели назад подписалась гнать автомобиль за вознаграждение в тысячу пятьсот долларов, из которых авансом получила шестьсот, расплатилась с пани Ноной, семь тысяч крон отдала за квартиру, за май, сто долларов оставила Наташе на проживание, и сто взяла с собой в дорогу. Потому что путь от Праги до Екатеринбурга на автомобиле ниссан-альмера, 1998 года выпуска, с саратовскими хлопцами, это что-то…

До Саратова мы ехали втроем: Алексей, хозяин машины, я и водитель Анатолий, с которым они рулили по очереди, – как бы хорошо воскресшим для меня путем – Е51 – через Татры, Карпаты, три границы – Чехия-Словакия, Словакия-Украина, Украина-Россия практически без остановки. Исключая границы.