Удальцов невольно взял Дануту под локоть, привлек к себе, оберегая. Услышал, как по-звериному, что ли, рванулась под его ладонью мякоть руки женщины, тело женщины. Недотрожной была. Но тут его вины не было, плаха дорожная затонула в грязи. Данута не отстранилась, не высвободилась от его ладони, но еще больше напряглась, всем телом напряглась. Было занятно так вот идти с этой женщиной. Сильной, молодой женщиной, у которой была смелая походка. Она шла по плахам, подзатонувшим в грязи, смело и ловко. Чуть-чуть как-то по-балетному ставя свои полноватые, сильные ноги.
— В детстве занимались балетом? — спросил Удальцов.
— Ходила тут в кружок. — Она приостановилась, глянула на него исподлобно, пытливо. — Вас кто послал, кто дал адресок?
— Никто. Случай всего лишь. Шел, поглядывал, где бы снять комнату, облюбовал ваш дом. Он самый лучший на вашей улице.
— Так-то вот и облюбовали?
— Да.
— Случай, и не более?
— Я чту, между прочим, эти самые случаи, — серьезно сказал Удальцов. — На них, на случаях, всю жизнь провожу. Иногда везет, иногда не очень. Бывает, что и вляпываюсь.
— Вам верить хочется. Что ж, пусть так, пусть случай. Я тоже не отвергаю случайности в жизни. Пожалуй, пожалуй. Но не вспомнить, чтобы случайно вдруг мне повезло. Чаще все невезучие бывали случаи.
— Наш случай из маленьких, Анна Сергеевна. Впрочем, если что не так, я мигом съеду. Подхвачу свой сидор — и нет меня. Но только пощадили бы, в вашем отеле какой-то шалман. Подошел, а там гуляют спозаранку. И как гуляют! Пьянь орущая!
— Это, как думаю, Валька Долгих со своей компанией что-то там обмывают, — сказала Данута, нахмуриваясь. — Все у них обмывка да обмывка, все праздничек. Ужо, заявятся ко мне в музей всей компашкой, чтобы Пушкина им почитала. Они, когда пьяные шибко, Пушкина очень уважать начинают. Если заявятся вдруг, что будете делать?
— Сколько их всех вместе?
— Уж пятеро-то наверняка. Ядро компании.
— Пятеро… — Удальцов себя спросил, прикинул про себя, а что если пятерых надо будет в чувство приводить? Прикинул, выверяя себя изнутри, не устрашился. — Что ж, сможем потолковать.
— А лучше, если вы меня до дверей доведете и попрощаемся. Я покажу вам музей в другой раз. И вот еще что. Если что… Вы не комнату сняли, если станут вызнавать… Мы не из тех, кто пускает жильцов. — Данута задумалась, наморщив лоб, губу закусив. — Пожалуй, скажем, что вы мой, ну троюродный брат. Из Москвы вот прибыли. Нужна же мне мужская помощь. Надо вам знать, Вадим, что у меня на руках большая лесопилка, по сути лесопильный завод. После мужа остался. Мои там шестьдесят процентов. Немаленький заводик, и хлопот с ним сверх головы. Вот вы и прибыли, чтобы по-родственному подсобить. Как, подходит?
— Как вам будет угодно.






