ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Предлагаю читателям свой новый современный роман. Именно так, современный. А я за всю свою долгую писательскую жизнь только о современности и писал. Даже и не знаю, почему, но вот получилось, что и роман «Землетрясение», и роман «Змеелов», как и другие мои романы, повести и рассказы, я писал всегда о проживаемых страной днях. Это нелегко, когда материал еще не уложился во времени, когда криком кричат проблемы жизни. Но вот — писал в этом «крике». Роман «РИСК» — получился в трех частях. Тут и Москва и глухие даже ныне края Западного Урала. Но все о нашей нынешней жизни — в обстоятельствах и приметах. И вот, сложился роман, и я представляю его книгой на суд читателей. Лазарь Карелин Август 2000 года Москва

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Уточним давайте, по матери я вам брат троюродный или по отцу?

— Разумеется, по отцу. Вы не поляк.

— Но я и не Чуклинов.

— А тут тоже несложно. Ваша матушка из Чуклиновых.

— А что за завод? И как тут вы справляетесь, если железной дороги нет?

— Сплавляем на баржах. У меня три баржи плоскодонные. Есть и грузовой вертолет. Вот так, братец, путеец из Москвы. А вы там чем занимаетесь? Если по-правде?

— Скажу, не поверите.

— Тогда не говорите. Не люблю, когда врут. А вы врете, что путеец. Не хлебное это нынче дело — рельсы класть. Да и виски такое в свой мешок путейцы в дорогу не кладут. Вы денежный господин. Угадала?

— При деньгах, пожалуй. Кстати, можно и на рельсах заработать. Ну, брат троюродный, согласен и с удовольствием, поскольку сестрица такая вот замечательная. Но нужна все же мне деловая легенда.

— Что за легенда?

— А вот кто я, про это. Говорите всем, что прикатил, приполз на пароходике к вам, чтобы прикинуть, нельзя ли тут все же исхитриться и проложить железнодорожную ветку.

— Нельзя! — выкрикнулось вдруг Данутой. — Нельзя и нельзя! Погубит ваша ветка наш замечательный, старинный, изумительный наш город. Накинутся на него людишки-паразиты, едва тут возникнет железная дорога. У нас тут вся таблица Менделеева имеет место быть. Только копни, только пробури. Но нет дороги, века два город живет в сторонке, счастлив, себя соблюдая. Я тут не просто так, не какая-то там. Я из тех поляков, кто этот город ставил. Все тут семь соборов оберегал. Вон, гляньте-ка, кругом идут, куполами, крестами наш город оберегают. Это Господа нашего удельный град. Нет, не нужны нам ваши рельсы.

— Успокойтесь, это только легенда.

— И такая легенда не нужна. Западет кому в душу, что тогда?

— А завод ваш, он-то разве не коммерческая затея?

— Отчасти, да, согласна, но завод этот, сперва лесопилка, тут у нас с прошлого века. Три в городе лесопильни. Мы все тут с лесом повязаны. Лес без вырубок жить не может. Он человеку вверяет себя. Мол, высвобождай меня от слабых стволов, чисть меня, как коня боевого. Мы и чистим. Я не позволяю безоглядно валить лес.

— Вы и лесом владеете?

— Частично. На паях. Тут я не шибко разбираюсь. Тут этот самый Валентин Долгих хозяйничает. Я спорю с ним, конфликтую. Он-то хищник, ему бы только денежки. Но я твердо стою.

— Братца вот вытребовала из Москвы, чтобы подмог.

— С Валькой силой не справиться. Он сам — сила. И даже силища. Но я справляюсь… Пока… Вот этот собор, гляньте, эти стены — восемнадцатого века, а их возводил мой прапрадед, архитектор из Варшавы пан Владислав. Или не хорош собор? Вглядитесь, он же всеми своими пятью шатрами парит над городом. Сказочный, из облаков выступил. Глядите, разглядывайте. Кресты на нем в небе живут. — Она перекрестилась, раз и другой, истово, выстрожав лицо.