Он такие слова, конечно же, выдавить из себя мог, наболтанным был, но это были бы вранье-слова. Парни бы почувствовали, что он врет им. Да, торгуют урюком, всего лишь мелкие торговцы, базарный народец. Но за ними семьи, за ними род, за ними опыт племени. Того самого, которое века и века гонят, вырезают, обирают. Они умны, они с израненными душами живут. Им врать стыдно. А правду сказать, что так было всегда, было и будет, — он не посмел.
— Вот что! — Удальцов возликовал от осенившей его идеи. — Вот что, кунаки! А давайте-ка пир устроим! Я тут к родне заявился, чудесные женщины. Давайте-ка, вот что, давайте-ка мне весь ваш товар. Покупаю чохом. Витамины. Пусть у них будет запас. А мы с вами, вот тут вы мне подсобите, а мы купим сейчас на рынке мяса, баранины, купим все, что вам надо, что скажете, и затеим плов, шашлыки, что-то там еще и еще. Умеете ж! Поможете? У моих родственниц дом богатый, есть сад, да и день удачный. А?!
Закрутилась карусель. Богатый купец объявился на базаре. Знавали эти лабазы с побитыми пузатыми колоннами, с ржавыми, понурыми кровлями, — знавали они эту удаль купеческую. Загулял вдруг какой-то добытчик соли, или леса, или пушнины. Загулял, сорить денежками вздумал. Что ж, ну что ж…
Он был богат, этот нынешний купец, даже купчина, Вадим Иванович Удальцов. Разом, как фарт на золотых приисках встарь, как некая сказочная жила, вдруг им открытая, пришло, прикатилось, навалилось богатство. Он уже не знал точно, а сколько у него денег, каков в целом его капитал. Да как узнаешь, если деньги шли со всех сторон, если они еще и утаиваться должны от налога, от конкурента, от тех, кто шастал с погонами на плечах на таможнях, по городам и весям, чтобы отнять твой барыш, чтобы не в казну взять, а себе пригрести. Делись, мол! Он делился, он крутился, заметал следы, был изобретателен, но вот и вошел в зону опасности, когда понял, что спина у него становится мишенью. Сколько у него было денег, долларов, разумеется? Много. И ему уже не потратить их, он уже зарабатывать стал больше возможных личных надобностей. Но — все приумножал доход. Такова логика его, да и всякого, пусть даже прозрачного, хотя таких не бывает, бизнеса. Денег было в избытке. А спина была в изморози. И потратить вдруг какую-то малость денег на вдруг вот пир в этом городке — затея эта пришлась Удальцову по сердцу. Он себя такого и раньше знал. Его приятели по делам-делишкам тоже были из любителей шикануть, пошвырять деньгами. Не по доброте душевной даже, по иным причинам.
Просто хотелось осуществиться в мечте. Купить мечтал когда-то, в юности там, вот такой дом сказочный. Не нужен ему, а вот сегодня купил. Или яхту завести за тремя морями. Не нужна яхта, но в мечтах-то была. Подавай ему яхту. Подавай ему царские висюльки для ушей его дамы сердца.






