Надо знать, куда сворачивать, когда сворачивать.
— Этот зверь напрямик может. Вы только укажите направление, — сказал Симаков, но приостановил машину, поскольку направления-то уже не видать было. Стеной встала тайга, сразу за городом, за поймой — стена из сосен, каких-то и еще дерев, вроде как бы древней древности, из былого, из сказок. Деревья были обвиты мохом, были друг с другом хитро заплетены.
Данута вышла из машины, Симаков пододвинулся, уступая не без облегчения громадную баранку. Все же усомнился:
— Сможете?
— Смогу. Это мой «Додж». Ну, подарила мэру, откупилась. Вру, это Валька откупился, а я смолчала. Где он, кстати?
— Допрашивают. И всю его шайку изловили. Мы, если нам дать направление, быстро сработать можем.
— Как мои парни? — спросил Удальцов. — Не тесно им показалось, ничего не нарушили?
— Радостно себя ведут, как команда со счетом три ноль в свою пользу, а уже и матчу конец.
— Думаю, что матч только начинается, — сказал Удальцов. — А, Данута?
— Смотря какую игру станем играть. Какую, кстати? Ты подумал, что да как дальше пойдет, там, в больнице, подумал?
— Думать-то думал, но никак не додумывается. Вместе станем думать.
— У меня тоже самое. Думаю, думаю, а никак не додумаю.
— Обычное человеческое слабомыслие, — сказал Симаков. — Мы живем, думая, что правим, а мы вот так катим, когда и дорожки не видать. Но важно направление. Главное, чтобы был указатель. Вот вы, Данута, куда сейчас толкнетесь по тайге? Стеной деревья-то.
— Тут-то мы выберемся. — Данута стронула машину, повела, высматривая для колес какие-то едва приметные в траве, в корнях, в проглядах между стволами извивы пути. Медленно шла машина, трудно продиралась, широкой была тут избыточно, но силой брала, напором, сминая преграды тайги.
— Грубим мы тайге, — сказала Данута. — Сюда на машине не ходят. Прости, матушка.
— А все же, куда мы катим? — спросил Удальцов.
— Как куда? Дышать, гулять, смотреть, обдумывать.
И вдруг грянуло небо. Сперва — синева небес отворилась. И уж потом возникли перед глазами кусочек земли, кусочек леса стройноствольного и дом из могучих стволов, небольшой домик, но на возвышении, а за ним речка проблеснула студеным серебром.
Из дома, махая шалью, выбежала женщина.
— У меня есть в тайге своя дачка-заимка, — сказала Данута, всматриваясь в следы в корнях, что и было тут дорогой. — Ее Геннадий оборудовал. С телевизором, с сауной. Нет! Я тебя хочу с настоящей тайгой познакомить. А это Клава нам машет. Помнишь, привез с базара женщину молодую, помогала нам стол собирать? Она! Вот у нее, на ее заимке, и отведаешь, что за вкус у нашей тайги.
«Додж», тормозя неистово, скатывался, сползал с бугра, а потом вползать начал на взгорье, где и встала избушка, ушедшая на треть в землю. Но из могучих стволов была. Не ветхой показалась.






