ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Предлагаю читателям свой новый современный роман. Именно так, современный. А я за всю свою долгую писательскую жизнь только о современности и писал. Даже и не знаю, почему, но вот получилось, что и роман «Землетрясение», и роман «Змеелов», как и другие мои романы, повести и рассказы, я писал всегда о проживаемых страной днях. Это нелегко, когда материал еще не уложился во времени, когда криком кричат проблемы жизни. Но вот — писал в этом «крике». Роман «РИСК» — получился в трех частях. Тут и Москва и глухие даже ныне края Западного Урала. Но все о нашей нынешней жизни — в обстоятельствах и приметах. И вот, сложился роман, и я представляю его книгой на суд читателей. Лазарь Карелин Август 2000 года Москва

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Но пока лежал еще в больнице у доктора Яна. Этот доктор-кудесник тоже нужен был городу. Так совпало по воле Судьбы, что Данута нужна была городу, доктор Ян нужен был городу, и этот, неведомый, нужен стал городу.

Симаков не рвался к шефу. Медлил даже, страшась, что тот, придя в себя, начнет возвращать помощника в былое, указания станет давать по былым делам, отнимая у Симакова тот великолепный настрой души, каким Симаков Юра-Юрасик ныне зажил в таежном городе за порогами. Симаков не мог знать, какие перемены возможны у человека, если полюбил, в бой кинулся, вступая за любимую, на пулю напоролся, но — победил, убив бандита. Убив, не говори, убив. И сам чуть не погиб, был ранен. Убивать и Симаков умел, «альфовцем» был смолоду, воевал в Афганистане. Но он не знал, что и как у его шефа сейчас на душе, ибо убить можно и так и сяк, но если полюбил, встал на защиту… Симакову такие тонкости были не ведомы, он не спешил к шефу. Хотелось побыть в новизне жизни, в честной, азартной работе, в драке за справедливость. Он не жил так с той поры, как кинулся деньги зарабатывать, с учетом обстоятельств времени. Они были не слишком-то прозрачны — эти обстоятельства, в них мути было весьма много. А тут, у трех рек, какая-то синева прозрачная воспарила. Дышать стало привольно. Не тянуло назад, страшился разговора с шефом, который умел задать яростный тон в делах. А вдруг да и решил, прогнав волков, пошуровать в овчарне?

Шеф быстро шел на поправку, уже подниматься стал. Данута была рядом с ним, врач-кудесник его врачевал на свой манер, не позволяя залечиваться. Команда из больницы поступила Симакову, чтобы пригнал вездеход, дабы отвезти куда-то на поправку его шефа. Куда-то туда, куда надо пробираться по бездорожью на вездеходе. В городе был такой вездеход, тот самый трех-четвертной «Додж», военный носорог, от той еще войны, с гитлеровцами, что поступал по «ленд-лизу» в Россию, вернее сказать, в СССР. Уберегся в этой задальщине военный «Додж», сохранил и свои могучие силы, напор вездеходный. Этот «Додж» был Симаковым мигом реквизирован и подогнан поутру к воротам больницы. За баранку уселся сам Симаков, умевший гонять на яростных машинах, но, конечно, не на таком вот звере, знавшем еще ту войну, когда Россия умела побеждать, когда русский солдат был в чести во всем мире. Вот тогда и сражалась Россия, вот тогда и являла себя миру. И уж тогда-то и были и великий риск, великая смелость, великая самоотверженность.

В этой угловатой стальной громадине такая жила неукротимость, что Симаков, умелый водитель, боязливо сидел за баранкой, как сдающий на права.

Сперва появилась Данута, потом появился доктор Ян, потом высыпали из дверей медсестры и врачи, потом кое-кто из больных выковылял. Удальцова все не было.