Ректор также не может игнорировать. Особенно после того поста. Ситуация — петух.
Молчание. Где‑то за окном проезжала машина, её фары на миг осветили комнату, и снова темнота. Кирилл провёл рукой по волосам, пытаясь осознать происходящее.
— И что ты будешь делать? — спросил он, боясь услышать ответ.
— Я не хочу увольняться, — она сжала пальцы. — Это моя работа. Моя жизнь. Я вкладывала в неё всё. Но… — она запнулась, подбирая слова. — Если я останусь, всё станет только хуже. Для тебя. Для меня. Для нас.
— Для нас? — он резко поднял голову. — Ты говоришь так, будто нас уже нет.
— Нас и не должно быть, — тихо сказала она. — Мы знали это с самого начала. Студент и преподаватель. Это… неправильно.
— Неправильно⁈ — он вскочил, не в силах сдержать эмоции. — А любить вообще правильно? А стараться быть рядом тоже неправильно?
— Правильно, — она подняла глаза, полные слёз. — Но не здесь. Не в этой реальности.
— Так давай изменим её! — он шагнул к ней, схватил за руки. — Давай расскажем всё. Пусть знают, что мы… что я люблю тебя.
— Любят в романах, Кирилл, — её голос дрогнул. — В жизни любят молча. И жертвуют.
— Жертвуют⁈ — он отпустил её руки, отступил. — Ты хочешь сказать, что наша любовь — это какая-то жертва?
— Нет, — она встала, подошла к окну. — Это спасение. Для тебя. Ты ещё молод. У тебя впереди учёба, карьера, другая жизнь. А я… я уже сделала свой выбор. И он был миной замедленного действия. Похоже, сейчас эта мина подорвалась.
— Это не ошибка! — он сжал кулаки. — Это самое настоящее, что у меня было.
Она повернулась к нему, слёзы катились по её щекам.
— Прости. Я знаю, что раню тебя. Но это единственный выход. Если я останусь — тебя начнут травить. Если ты останешься рядом со мной — тебя исключат. Я не могу этого допустить.
— А если я сам решу, что мне делать⁈ — его голос сорвался. — Почему ты всегда решаешь за двоих?
— Потому что я старше, — она вытерла слёзы. — Потому что я отвечаю за тебя. За твою судьбу.
— Ты не имеешь права! — он закричал, но тут же осёкся. В комнате стало тихо, только их дыхание, прерывистое, неровное.
— Имею, — она опустила глаза. — Потому что тоже люблю, по-своему. И потому что должна отпустить.
Он отшатнулся, словно от удара.
— Значит, ты уже всё решила. Без меня.
— Да, — она снова подняла взгляд. — Прости.
Он начал собирать вещи молча. Рубашка, джинсы, книги — всё летело в сумку без разбора. Анна стояла в дверях, не двигаясь, не говоря ни слова. Кирилл остановился, глядя на разбросанные вещи, и вдруг почувствовал, как накатывает волна отчаяния.
— Ты даже не попробуешь бороться? — спросил он, не оборачиваясь.
— Бороться — значит тянуть тебя вниз, — ответила она. — Я не хочу.
— А я хочу! — он швырнул сумку на пол. — Я хочу бороться за нас! Но ты не даёшь мне шанса.
— Шанс есть, — она шагнула вперёд.






