Глава 58
Не знаю, чем меня накачали в этой клинике — или это просто накопившаяся усталость, — но я отключилась минут через сорок после того, как очнулась. Проснулась уже к вечеру — от ощущения странной тяжести в теле, будто кто-то положил на грудь холодный камень. Потолок был тот же — белый, ослепительно ровный. Свет из лампы лился мягко, отбрасывая на стены зыбкие тени.
Дверь открылась — вошёл Роман Олегович, всё с той же папкой в руках.
— Ну что, как себя чувствуете? — спокойно спросил он.
— Хочу встать… — я сглотнула, не договорив.
Он даже не успел ничего сказать, как я осторожно попробовала приподняться. Сначала голову, потом плечи. Тело будто не слушалось, и всё же я, упрямо, попыталась сесть рывком.
Резкая боль пронзила поясницу — острая, словно удар током. Воздух вырвался из груди криком.
— Тише, тише! — врач подскочил ко мне, придержал за плечи.
Я снова осела на подушку, дрожа.
Он нахмурился, глядя на мониторы.
— Хорошо, что больно, — пробормотал он. — Значит, связь не потеряна окончательно. Будем надеяться, это хороший знак.
Я лишь кивнула, сжимая простыню.
— Отдыхайте, — добавил он мягче. — Сейчас всё стабилизировалось. Я зайду позже, когда проведут капельницу.
Когда дверь закрылась, в палате остались только гул приборов и тихая пульсация боли внизу спины.
Прошло, наверное, минут двадцать. За дверью послышались шаги — не врачей. Тяжёлые, уверенные. Дверь приоткрылась, и на пороге появился Артём. Слегка взволнованный.
— Привет, Дикая, — негромко сказал он, будто боялся нарушить тишину.
— И тебе привет, — ответила я устало.
Он подошёл ближе — взгляд цепкий, но без прежней холодности.
— Как ты?
— Жива, — выдохнула я. — Кажется. Но не совсем цела, как видишь.
Артём кивнул, сунул руки в карманы.
— Непривычно видеть тебя такой, — хмыкнул он. — Карим сейчас с врачом. Разговаривает. Скоро придёт.
От этих слов внутри будто что-то дрогнуло. Не ожидала, что он вообще… здесь.
Артём посмотрел на мониторы и, направляясь к двери, сказал тихо:
— Не вздумай снова подниматься. Врач говорил — нельзя пока.
Я слабо усмехнулась.
— Уже поняла.
Он кивнул и вышел.
Когда дверь открылась во второй раз, я знала, кто вошёл, ещё до того, как посмотрела. Воздух изменился — стал плотнее, тяжелее. Запах — знакомый до дрожи.
Карим стоял в дверях — без пиджака, с расстёгнутой рубашкой и усталым лицом, на котором всё равно жила опасная, сдержанная тишина.
Наши взгляды встретились, и я, сама того не желая, улыбнулась. Слабо, осторожно, но искренне. Он сделал шаг ближе.
— Ты заставила меня волноваться, Мира, — тихо сказал он.
Я хотела ответить, но не смогла. Просто смотрела. Слов не нужно было.
И вдруг в памяти всплыла фраза Родиона — будто удар под дых: «Белокурая красавица требует внимания». Словно ледяной водой облило изнутри.






