Сколько раз я вытаскивал людей из дерьма и сам выбирался из него — и всегда знал, что делать. А сейчас — нет. Всё зависело не от меня.
Мира где-то за стеной, между наркозом и болью, между жизнью и чем-то, о чём я даже не хотел думать. Я бы отдал всё, чтобы поменяться с ней местами, но единственное, что мог, просто ждать.
Время будто остановилось. И впервые за долгие годы я почувствовал бессилие — то самое, которое не лечится деньгами.
Глава 57
Мира
Всё начиналось так же, как тогда: зал был наполнен шумом — свистки, судьи, хлопки ладоней по татами. Я стою на ковре, сосредоточенная, с холодной решимостью в груди. Финал. Слишком важный, чтобы проиграть.
Она сделала резкий выпад — я отклонилась, перехватила, и… всё пошло не по плану. С самого начала.
Резкий толчок. Хруст. Свет ослепил. Мир словно сместился. Я попыталась встать — и не смогла. А потом — тишина. Только гул в ушах и одно-единственное осознание, вбившееся в голову: «Я не чувствую ног».
— Я не чувствую ног… — прошептала я, не осознавая, что голос вырывается наружу, в окружении испуганных лиц тренеров.
Я сплю. Понимаю, что сплю, но глаза упорно отказываются открываться. Так хочется всё забыть, проснуться и понять, что события прошедших дней — всего лишь сон.
Но я снова там — внутри воспоминания. В тот момент, когда всё изменилось. Паника подступала вновь — липкая, холодная, чужая.
И вдруг… что-то иначе на этот раз. Необъяснимо, но в этом кошмаре рядом было ощущение чьего-то присутствия. Не как тогда — пустота и одиночество, а кто-то рядом. Сильный. Тихий. Тепло. Я не знала, кто именно, но его присутствие давало странное, почти нереальное чувство безопасности.
И я снова прошептала:
— Я не чувствую… — но голос уже не дрожал.
Я очнулась резко, в незнакомой палате. Свет был рассеянный, мягкий, где-то рядом ровно гудели приборы. Тело казалось ватным, каждая клетка словно обесточена. Грудь сдавило — не болью, нет. Ощущением. Тем самым, старым и холодным, как в тот день, когда я впервые услышала: «Вероятность, что ты снова встанешь, крайне мала.»
Я медленно повернула голову. Белые стены, лампа у изголовья, занавешенное окно. В пахнущем антисептиками воздухе витало ощущение стерильной тревоги. Место явно не из дешёвых — палата напоминала частную клинику. Чисто. Безупречно. И всё равно — чуждо, пусто, холодно.
Карима рядом не было. Значит, то ощущение присутствия рядом — лишь часть больного подсознания. Может, всё, что случилось — от начала до конца — было сном? Как сказал Родион, внимание теперь требует белокурая красотка. Я прикусила до крови губу, вспоминая, как сама пришла к Кариму… а может нет… Не помню.
Дверь в палату распахнулась, зашёл мужчина в белом халате — высокий, лет сорока, с серьёзным взглядом и папкой в руках. Это не тот, что был в доме Карима.






