Дверь захлопнулась — щелчок эхом прокатился по комнате, и в её слабом отголоске я почувствовала, как паника нарастает снова, но уже не такой дикой волной, а влажным, холодным приливом. Дыхание стало частым, в грудь вцепилось то знакомое — бессмысленная, звериная тревога.
Я закрыла глаза и сосчитала до десяти. Сердце всё ещё колотилось, но разум начал выстраивать рациональные мысли: он не станет держать меня пристёгнутой вечно. Зачем? Рано или поздно он расстегнёт наручники, как только решит, что можно отпустить. Это был грязный, тлевший расчёт, но мысль дала мне опору — хоть какую-то.
Время тянулось вязко и мучительно. Рука ныла, голова гудела от непрекращающегося потока мыслей, от горькой обиды на саму себя: как я могла так глупо облажаться — снова? Потерять бдительность?
Внутри поднималась тошнота, а сухость во рту становилась почти невыносимой — хотелось пить так жадно, что в горле сводило от жжения. В пакете, «любезно» оставленном Сашей, кроме двух сэндвичей и яблока не нашлось ничего, что могло бы облегчить жажду. Я сжала колени, хотелось в туалет. Терпеть становилось всё тяжелее. Простые, элементарные нужды теперь превратились в унизительные просьбы, которые я не решалась озвучить. Оставалось одно — молча терпеть, сжимая зубы и пряча отчаяние внутри.
Через час, другой коридор снова вздрогнул от шага. Лампа в коридоре бросала тонкую полоску света под дверью. Родион вошёл молча, тень его лёгкой чертой скользнула по полу. На нём не было той показной уверенности — он выглядел спокойнее, как будто важное уже сделано.
— Чего ты хочешь? — выдавила я, голос получился грубым от напряжения. Голос дрожал, и я сама это сразу услышала.
Родион остановился у порога, и на его лице мелькнула непроницаемая полуулыбка. Он не спешил подходить ближе. Он не предложил воды. Только посмотрел на меня так, будто взвешивал: стоит ли тратить время. Я почувствовала, как губы обжигает сухость, и боль в запястье разгорелась вновь. Хотелось кричать, но вместо этого я тихо сказала:
— Мне воды… и нужно в туалет… пожалуйста.
На мгновение в его лице промелькнуло что-то — раздражение или развлечение, я не поняла. Затем он спокойно кивнул, как будто давал разрешение по сценарию, и, не делая шага, бросил короткую фразу:
— Подожди. Я скоро вернусь.
Он вышел так же бесшумно, оставив меня в пустой комнате с нарастающей болью в запястье и горькой уверенностью, что это «скоро» может растянуться непредсказуемо. Я уткнулась лбом в подушку и попыталась собраться. Дыхание стало чуть ровнее: маленькая, но рабочая стратегия — держаться, ждать момента и искать возможность.
"Думай девочка, думай"…
Глава 50
Через бесконечность минут дверь с грохотом распахнулась, и в проём ввалились двое — громады, похожие на тени, только плотнее, шире.






