ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Простое и понятное, хотя и безрадостное, прошлое осталось позади. Деревня, где вырос, далеко не лучшая, но все-таки семья, человек, который стал учителем и другом. Все это у меня безжалостно отняли. И хотя мне чудом удалось избежать преследования, жизнь мне придется начинать с чистого листа. Что же, возможно, это и не плохо. Впереди — город, впереди — поиски моих корней, бои без правил, городские банды и неизбежный рост силы. Потому что в жестоком мире подворотен и переулков выжить может только сильнейший.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Она бежала, тяжело дыша, с прерывистыми хрипами на каждом выдохе, но бежала быстро. Могучие лапы, получившие заряд чужой силы, отталкивались от камней с такой энергией, что мелкая щебенка летела из-под них веером.

В последний миг, перед тем как сознание окончательно отключилось, утянув меня в темную, бездонную яму, я мельком увидел его.

На гребне одной из скал стоял, опираясь одной рукой о камень, тот самый мундир и смотрел прямо на нас. Он смотрел, как огромный, почти мифический черный волк с дымящейся, окровавленной шкурой и ужасными ожогами уносит в зубах мое безжизненное, обмякшее тело.

Глава 6

Я проснулся от того, что что-то теплое и живое зашевелилось под боком. Не резко, не испуганно — просто копошилось, ища удобное место в холодном полумраке.

Воздух, который я вдыхал, пах не пожаром и дымом, а сырой землей, прелой прошлогодней листвой, влажным мхом. И еще чем-то — терпким, диким, невероятно знакомым. Шерстью. Волчьей шерстью.

Я лежал на боку, свернувшись калачиком, трясясь в лихорадке от холода после ожогов. Вся правая сторона тела от плеча до бедра онемела, затекшая от неудобной позы и пронизывающей сырости.

Но там, в изгибе между грудью и согнутой в локте рукой, было маленькое, живое пятно тепла. Оно сопело. Короткие, быстрые, как у мыши, вдохи-выдохи. И тихий, жалобный, поскуливающий звук, который повторялся снова и снова.

С трудом приподнял голову и осмотрелся в полумраке, кривясь от боли в шее. Я лежал на мягкой подстилке из сухих листьев, папоротника, перемешанного со мхом.

Пол был земляной, утоптанный. Над головой висели сплетения толстых корней и клочья серого лишайника. Логово. Настоящее волчье логово.

Теплое у моего бока пошевелилось сильнее и ткнулось в меня мокрым, холодным носом. Рядом, свернувшись в тугой пушистый калачик, лежал волчонок.

Совсем маленький с учетом размеров матери: со среднюю дворовую собаку. Шерсть у него была необычайно густой, угольно-черной, без единого светлого пятнышка.

Глаза были плотно закрыты, веки еще даже не пытались разлепиться — он был слеп. Тыкался мягкой мордой в меня, искал источник тепла.

Я знал, что волки, как и собаки, приносят по несколько щенков. Пять, шесть, а то и все десять. Когда я замазывал ей бок рванкой на той поляне, моя рука, прижатая к ее горячему, напряженному животу, улавливала слабые, отдельные толчки изнутри.

Но теперь здесь был только он. Один. Остальные… Остальные, похоже, не выжили из-за того, что она была так сильно ранена тогда.

Попытка приподняться на локте вызвала прилив тошноты и такого головокружения, что мир накренился и поехал в сторону. Я не смог. Грудь и руки пылали глухой, тлеющей агонией ожогов. Ноги не слушались, были ватными и чужими.