ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Простое и понятное, хотя и безрадостное, прошлое осталось позади. Деревня, где вырос, далеко не лучшая, но все-таки семья, человек, который стал учителем и другом. Все это у меня безжалостно отняли. И хотя мне чудом удалось избежать преследования, жизнь мне придется начинать с чистого листа. Что же, возможно, это и не плохо. Впереди — город, впереди — поиски моих корней, бои без правил, городские банды и неизбежный рост силы. Потому что в жестоком мире подворотен и переулков выжить может только сильнейший.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Не взрывным, сокрушительным потоком, как раньше. Медленной, теплой, почти нежной волной.

Она потекла из меня, начала сочиться прямо сквозь кожу в месте нашего соприкосновения. Я чувствовал, как сила покидает меня. Утекает в ее массивное, израненное тело, заполняя пустоты, подпитывая угасающие угли жизни.

Мое собственное сознание начало уплывать, звуки приглушились. Это было похоже на самое медленное в мире кровотечение — только истекала не кровь, а сама возможность двигаться, думать, быть.

Волчица вздрогнула. Сначала слабо, едва заметно. Потом сильнее — ее огромное тело содрогнулось от плеч до крупа. Из ее наверняка пересохшей гортани вырвался низкий, вибрирующий стон.

Обожженные, спазмированные мускулы под шкурой напряглись, заиграли буграми, сокращаясь. Она попыталась поднять голову — и подняла. Тяжело, медленно, но оторвала морду от земли.

Здоровый золотистый глаз открылся полностью, и в его глубине сквозь пелену боли и шока мелькнуло почти человеческое понимание. Она втянула воздух — долгий, свистящий вдох, — и ее ребра, казалось, с трудом раздвинулись под обугленной кожей, но дыхание стало глубже и ровнее.

Опираясь на передние лапы, дрожащие от напряжения, она поднялась. Сначала на локти, потом, оттолкнувшись задними ногами, встала полностью. Стояла, пошатываясь. Вся в страшных, дымящихся ожогах, но стояла.

Жизнь, переданная ей, не исцелила раны. Не затянула кожу, не вернула шерсть — просто дала сил. Сил игнорировать все это. Сил сделать еще один шаг.

Волчицаа медленно повернула голову ко мне. Ее взгляд был влажным, теплым и невыносимо тяжелым. В нем читались немой вопрос, упрек, благодарность — все сразу.

— Уходи, — выдохнул я. — Пока огонь… не добрался туда. До логова. Иди. Сейчас.

Она сделала шаг. Неуверенно поставила лапу, будто проверяя, выдержит ли. Потом другой — уже тверже.

А я закрыл глаза. Чувство глубокого облегчения на миг пересилило боль. Хотя бы это. Хотя бы что-то я сделал правильно.

И тут почувствовал, как ее зубы сомкнулись на коже и ткани каким-то чудом сохранившейся у моего плеча. Не кусая, не рвя, лишь фиксируя захват.

Я хотел крикнуть, протестовать, выругаться — но у меня не осталось для этого ни воздуха, ни голоса. Она дернула головой — мощно, резко, но с той же странной осторожностью, — и мое беспомощное тело оторвалось от земли.

Боль, давно ставшая фоном, взревела оглушительным ревом во всех сломанных и обожженных местах, но даже на нее у меня уже не было сил. Я просто повис в волчьей пасти, как тряпичная кукла.

Волчица, не выпуская меня, развернулась на месте и рванула обратно: вдоль скальной гряды, туда, откуда мы с Топтыгиным прибежали. К открытому краю леса, где пожар бушевал с наибольшей яростью и вовсю полыхали кроны сосен, а воздух дрожал от жара.