ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Бывший морской пехотинец Сойер Вильер всегда предпочитал вести простую жизнь , но столкнувшись во время остановки в Лос-Анджелесе с вдовой своего лучшего друга, он понимает, что есть одно обещание, которое он не смог выполнить. То, которое он дал человеку, спасшему его жизнь , пока сам делал все, чтобы забыться. Но Сойер не единственный, у кого есть проблемы с обещаниями… Мать-одиночка Альма Томас хотела бы забыть тот момент, когда ей пришлось выбирать между тем, чтобы поддержать любимого или спасти себя и их будущего ребенка. Потратив год на то, чтобы сохранить секреты мужа, единственное, что она хочет сейчас, ― это жить дальше. Захочет ли Альма позабыть данные обещания, когда Сойер снова появится в ее жизни, полный решимости выполнить свои?

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Внезапно он меня отпускает, и я падаю с кровати, ударяясь коленями об пол, что вызывает резкую боль в бедрах и в пояснице.

— Альма? — голос Дрю звучит неуверенно, словно он не понимает, что только что произошло.

Я пытаюсь добраться до дальней стены, но мои ноги подкашиваются, и я опускаюсь на колени. Я разворачиваюсь и прижимаюсь спиной к стене, подняв руки, чтобы защититься на случай, если он снова бросится на меня, все еще находясь во сне и думая, что я враг.

— Альма? Малышка, ты в порядке? — На этот раз голос звучит как у нормального человека, наполненный растерянностью. — Черт, малышка, что случилось? Ты в порядке?

Я не отвечаю, и он ползет ко мне, пристально глядя мне в лицо. Его щеки впалые. В последние несколько дней он почти не ел, его сны сильно влияют на его реальность.

— Малышка? Ты в порядке? — спрашивает он снова, когда добирается до меня.

Я хочу сказать ему, что со мной не все в порядке, что в этот раз он мог меня убить, но не могу говорить. У меня сильно болит горло. Я качаю головой, и его глаза наполняются слезами.

— О, Аль, прости меня. — Когда он обнимает меня, я не сопротивляюсь. Я слишком устала, слишком слаба и слишком напугана. Он отпускает меня, чтобы осмотреть мою шею, и содрогается, увидев следы своей хватки. — Малышка, извини.

Я разражаюсь рыданиями. А что, если бы он не проснулся?

— Прости, малышка, прости, — он бормочет снова и снова. — Скажи что-нибудь, Альма. Пожалуйста. Скажи хоть что-то.

— Тебе нужно поговорить с кем-то, Дрю, — шепчу я хрипло. — То, что ты делаешь, не помогает. Тебе нужно обратиться к специалисту.

Когда Дрю обнимает меня, я чувствую, как он дрожит. Я знаю, что он страдает с тех пор, как вернулся с последнего задания на две недели раньше остальных. «Посстравматический стресс», — сказали они. Он больше не мог эффективно руководить своим подразделением. Это было его решение, но могло быть и указанием начальства. Где-то внутри он сломался. Теперь это ломает нас.

Но я больше не могу его прощать, как делала последние восемь месяцев, с тех пор как всё началось: ярость, гнев и сны, все они превращают его в человека, которого я больше не узнаю, а наш брак оставляет шрамы, которых раньше не было.

— Ты мог меня убить, — шепчу я, касаясь шеи и кладя другую руку на живот, — меня и ребёнка.

Когда он меня отпускает, я вижу вину на его лице. Его выражение меняется на отвращение, потом на страх. Его кадык подергивается, когда он глотает.

— Прости, малышка. Больше такого не повторится, обещаю.

— Но…

— Обещай, что не расскажешь никому, — говорит он, схватив меня за плечи. — Я не тот монстр, которого ты себе представляешь. Я не превратился… в них.