ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Бывший морской пехотинец Сойер Вильер всегда предпочитал вести простую жизнь , но столкнувшись во время остановки в Лос-Анджелесе с вдовой своего лучшего друга, он понимает, что есть одно обещание, которое он не смог выполнить. То, которое он дал человеку, спасшему его жизнь , пока сам делал все, чтобы забыться. Но Сойер не единственный, у кого есть проблемы с обещаниями… Мать-одиночка Альма Томас хотела бы забыть тот момент, когда ей пришлось выбирать между тем, чтобы поддержать любимого или спасти себя и их будущего ребенка. Потратив год на то, чтобы сохранить секреты мужа, единственное, что она хочет сейчас, ― это жить дальше. Захочет ли Альма позабыть данные обещания, когда Сойер снова появится в ее жизни, полный решимости выполнить свои?

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

«Они» — это враги, с которыми он сражался в Афганистане, те, кто устанавливал самодельные взрывные устройства, убивающие людей из его подразделения, те, которых он должен был уничтожить. Он всегда был одним из лучших снайперов, но после шести лет службы он начал видеть их лица в своих снах.

— Я никогда не говорила, что ты какой-то…

— Пообещай мне, Альма. Не говори никому об этом, — его хватка на моих плечах усиливается, и он смотрит мне в глаза. — Я всё исправлю. Я сделаю всё, чтобы всё наладить.

— Тогда тебе нужно в стационар. Тебе нужна помощь. Пожалуйста, позвони…

Я замолкаю, едва не назвав имя его лучшего друга понимая, что это только разозлит Дрю.. Сойер Вильер приходил поговорить с Дрю месяц назад, потому что я попросила его. Просто друг навещал друга, потому что я сказала, что с Дрю что-то не так: он говорил сам с собой, смотрел в пустоту, и меня это сильно пугало. Но в тот последний раз что-то пошло не так, и прежде чем я успела опомниться, их шестилетняя дружба рухнула в одно мгновение.

— Позвони своему куратору, — говорю я. — Скажи ему, что тебе нужна госпитализация. Всё, что ты сейчас делаешь… таблетки, недельные сеансы… это не помогает, и я не могу больше делать вид, что всё становится лучше.

Дрю поднимается с пола и начинает мерить комнату шагами. Проводя пальцами по своим растрёпанным светлым волосам, я не могу поверить, что смотрю на того же человека, который спас меня с несостоявшегося свидания в баре на берегу океана шесть лет назад. После того, как он наблюдал за мной полчаса, он сказал, что тот, кого я ждала, совершил самую большую ошибку в своей жизни. Мне, впрочем, спасение особо не требовалось, но взгляд Дрю говорил о том, что он человек, который держит своё слово.

Того человека больше нет. Кажется, что он оставил большую часть себя в Афганистане. Теперь он другой: более злой, вспыльчивый, забывчивый, что совершенно не характерно для него. Я больше не могу убеждать себя, что это из-за незнания Лос-Анджелеса, ведь он вырос здесь, а его родители живут в Палос-Вердес. Но он стал забывать даже самые простые вещи, например, как добраться до кабинета врача для УЗИ несколько недель назад. Он не мог вспомнить, где и когда это было, хотя адрес был у него в телефоне.

То же самое произошло в госпитале для ветеранов, когда его направили в другое здание к новому терапевту, и он потерялся. Слишком горд, чтобы признать это. Раньше он всегда был самым весёлым парнем, который находил что-то, что могло вызвать улыбку, даже в самых сложных ситуациях. Морпехи, которые служили вместе с ним, говорили мне, что за это они его и любили. Теперь я не помню, когда он последний раз смеялся.

— Я могу помочь заполнить формы, — говорю я.