Сто — это был совершенно другой масштаб. Другой уровень доступной энергии, другой темп роста. — Это возможно, если правильно все обставить. Если подать это не как «папа купил конфет», а как часть твоей подготовки к будущей роли в структуре Руки.
Сто пилюль. Мысль о таком количестве концентрированной энергии, готовой к усвоению, заставила кровь бежать быстрее, а разум прочистился. Это был мощный довод. Маскировка под сына превращалась в очень выгодную сделку.
Но одна мысль не давала покоя. Быть пешкой, даже очень хорошо обеспеченной, в чужой сложной игре мне не нравилось. Я хотел быть активным игроком, фигурой, которая сама может влиять на нее.
Пассивность равна смерти. Я это усвоил в лесу, сражаясь с Топтыгиным, усвоил на ринге. Нужно не просто брать, но и давать. И не просто выполнять поручения, а укреплять позицию того, кто дает ресурсы.
— Хорошо, — сказал я, принимая окончательное решение. — Я согласен на эту роль. Но прежде ответьте на один вопрос. Если я стану вашим «сыном» и потенциальным наследником в глазах всей банды… смогу ли я как-то помочь вам укрепить положение? Не хочу просто быть нахлебником, который пользуется статусом и ресурсами. Хочу сделать что-то конкретное, что усилит вас и ослабит Ратникова или его людей. Чтобы наше… партнерство было взаимным, а не односторонним милосердием с вашей стороны.
Червин замер, его густые брови медленно поползли вверх. Он явно не ожидал такого поворота, такой постановки вопроса от парня, который только что узнал о сложной внутренней кухне банды и, казалось бы, должен был думать только о том, как получить свое и не вляпаться.
— Ты хочешь… — он прокашлялся. — Ты хочешь не просто получить крышу и ресурсы, а вступить в эту игру? — в его голосе прозвучало откровенное любопытство, смешанное с настороженностью.
Наверняка он пытался понять, где тут блеф, где наивность, а где холодный расчет.
— Это логично, — намеренно повторил я его же любимое слово. — Если ваши позиции в банде станут крепче, если ваш авторитет вырастет, вы сможете обеспечить меня лучше. Без оглядки на Ратникова. Если же проиграете эту внутреннюю войну, я останусь ни с чем. А может, и хуже: с новым, враждебным ко мне главой банды, который будет знать о моем существовании, о наших договоренностях и, скорее всего, сочтет меня угрозой или обузой. Значит, нужно думать, как вам помочь.
Червин откинулся назад, снова потер подбородок ладонью.
— Укрепить мое положение? — Он хмыкнул коротко и сухо, будто услышал плоскую шутку. — Есть только один по-настоящему работающий способ, парень. И он не в интригах или точечных ударах. Ты должен стать сильнее.






