Значит, план становится конкретным. Тебе в первую очередь нужны пилюли. Много. И уединение для интенсивных, безостановочных тренировок. Чтобы за короткий, очень короткий срок выжать из этого «топлива» максимум, совершить качественный скачок.
— Да, — кивнул я без колебаний. — Чем меньше посторонних глаз и отвлекающих факторов, тем лучше. Мне нужно погрузиться в процесс полностью.
— Квартиру я предоставлю. Свою личную. Я там почти не появляюсь — живу в основном здесь, в штабе. Она в тихом, почти глухом районе, недалеко от того самого старого кладбища, где мы только что были. Никто лишний носа не сунет. — Он потянулся к связке ключей, лежавшей на краю стола среди бумаг, снял с нее два ключа: один большой, старомодный, с массивной бородкой и зеленоватым налетом на металле, другой поменьше, никелированный. Положил их передо мной на столешницу. — Большой — от подъезда и от наружной двери. Замки старые, но надежные. Малый — от самой квартиры. Четвертый этаж, дверь напротив лестничной площадки. Окна выходят во двор-колодец, тихо. Первую партию пилюль я возьму со склада банды, потом посмотрим. Как только будут готовы, их доставят туда, в квартиру. Ты сможешь заниматься, не вылезая наружу неделями, если понадобится. Еду тоже будем подкидывать.
Это было больше, чем я рассчитывал. Собственное, надежное, охраняемое его авторитетом убежище в городе. Постоянный, гарантированный поток ключевого ресурса. Возможность полностью сконцентрироваться на росте, не тратя силы на выживание или на поиск денег для еды.
Я протянул руку и взял ключи.
— Но запомни, — голос Червина снова стал жестким, — это не навсегда. Как только у банды, особенно у людей Ратникова, начнут возникать закономерные, неизбежные вопросы — куда старик сливает ресурсы, почему скрывает какого-то непонятного парня от всех, что за секретные траты, — мне придется разыграть карту блудного сына. И разыграть ее громко. Представить тебя перед всеми. И там ты должен будешь показать себя. Показать характер. Хватку. Взгляд. Чтобы даже те, кто уже мысленно переметнулся на сторону племянника, глядя на тебя хотя бы на секунду задумались: «Черт возьми. Да из этого пацана, из этой породы, действительно может вырасти второй Червин или даже лучше!» Ударить в грязь лицом, струсить, показать слабину — будет нельзя. Потому что после такого провала мы оба потеряем все. Я — последние козыри и остатки авторитета. Ты — будущее, ресурсы и, скорее всего, жизнь. Ратников не оставит в живых сына и наследника своего врага. Ты для него станешь целью номер один.
Я сжал ключи в кулаке так, что металл впился в ладонь, оставляя четкие, болезненные отпечатки. Показать себя перед стаей волков, где каждый глаз будет оценивать меня как потенциальную добычу, угрозу или союзника.






