ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Человек, который должен был рассказать мне о моей семье и моем наследии, мертв. От него осталось только письмо, отправляющее меня за тысячи километров. Чтобы добраться, наконец, до правды, одного желания недостаточно. Мне придется сыграть сына криминального авторитета, вступить в борьбу за власть внутри банды и начать путь к формированию собственного клана. И я приму все испытания, что приготовила мне судьба Пламенев. Книга 3 Сергей Карелин Человек, который должен был рассказать мне о моей семье и моем наследии, мертв. От него осталось только письмо, отправляющее меня за тысячи километров. Чтобы добраться, наконец, до правды, одного желания недостаточно. Мне придется сыграть сына криминального авторитета, вступить в борьбу за власть внутри банды и начать путь к формированию собственного клана. И я приму все испытания, что приготовила мне судьба Юрий Розин, Сергей Карелин Пламенев. Книга III Глава 1 'Федор Семенович Ясенев -\- 1043 Помним. Чтим'. Простая и короткая надпись на надгробной плите. Я стоял, смотрел на эти цифры, чувствуя, как внутри что-то резко обрывается. Я опоздал. Опоздал всего на два года. Все это время, пока я выживал в деревне, пока бился насмерть со Зверями, пока пробивался сюда через бои и подполье, этот человек, который мог знать правду о моих родителях, о моем клане, уже лежал здесь — под холодным, безмолвным камнем. — Так, — тихо, почти про себя, сказал Червин. Он стоял рядом, его лицо в бледном лунном свете казалось вырезанным из того же темного грани

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Это был вызов. Но вызов, к которому я был готов. После леса и Зверей, после магического огня Топтыгина, после жестокости подпольных боев — это была просто новая арена. Да, ставки стали выше, но мне не нужно будет беспокоиться о них, если я продолжу побеждать.

— Хорошо. Когда придет время, когда вы решите, что настал момент, — я буду готов.

Глава 3

Спуск по лестнице в подвал под трактиром теперь ощущался иначе. Я шел уже не как очередной боец, ищущий заработка и славы в грязи, а как человек, только что заключивший договор с самим хозяином этого подземелья и всего, что было над ним.

Тут уже было пусто. Лишь в дальнем углу у стола, слабо освещенного коптящей керосиновой лампой, сидел Пудов. Стол был завален скомканными бумагами и заставлен пустыми глиняными кружками.

Он не увидел меня сразу. Сидел сгорбившись, уставившись в одну точку на грязном, исчерченном ножами дереве столешницы, и по его почти обвисшей позе читалась не просто усталость после долгого вечера, а какая-то обреченная, расслабленность.

Он знал куда я ушел после победы. И с кем. И видимо, уже нарисовал в своей голове самый горький для него исход: звездный боец, которого он вывел в свет, получил предложение, от которого не отказываются, и теперь исчезнет, оставив его, Гришу Пудова, у разбитого корыта с воспоминаниями о краткой славе и пустыми карманами.

Я подошел, и скрип неровной половицы под подошвой ботинка заставил его вздрогнуть. Он медленно поднял голову. Обычно подвижное, выразительное лицо было землисто-серым.

Он посмотрел на меня, помолчал секунду, две, будто собираясь с мыслями, переводя взгляд с моего лица на пустое пространство за спиной, а потом спросил тихо и хрипло:

— Ну что? Идешь в Руку? Насовсем? К Червину прямо в обойму?

В его голосе звучало не любопытство, а ожидание подтверждения того, что он уже решил для себя.

— Иду, — подтвердил я и сел на пустой табурет напротив него.

Гриша тяжело кивнул, губы его сложились в кислую, невеселую гримасу.

— Понятно. Что ж… поздравляю, значит. В большую лигу вышел. — Он попытался придать словам нотку делового, профессионального участия, но получилось фальшиво и пусто. — Я… я так и думал, что после такого выступления, после такого финала тебя заметят. Не могли не заметить. Ну что ж, карьера.

Он развел руками.

Я дал ему помолчать, выдержать эту паузу, эту мелкую, дешевую драму. Пусть выдохнет свое разочарование. Потом коротко произнес:

— Драться я не перестану.

Напарник медленно, будто через силу, поднял на меня взгляд. В его глазах, тусклых от усталости, мелькнула искра неподдельного недоумения.

— А… зачем? — он прокашлялся, прочищая голос. — Если ты теперь свой человек у самого Червина, тебе эти крохи… это же смешно.