И никому ничего не сказал, чтобы его не тревожили, не отвлекали. Чтобы какие-нибудь ревнивые, недалекие умы, — он сделал многозначительную паузу, — не попытались помешать из зависти или страха. Я решил дать ему шанс сделать этот шаг в тишине. И только потом, когда он будет готов, когда он упрочит свой уровень, представить его вам всем. Как достойного наследника и как нового бойца для Руки.
В толпе снова прошелся низкий, заинтересованный шепоток: «Пиковая стадия Вен», «Восемнадцать лет, говоришь?», «Черт возьми…».
Среди этих бандитов, которые на собственной шкуре знали цену каждой ступени силы и время, нужное для ее достижения, эти слова имели немалый вес. Пик Вен в восемнадцать — это был уровень гения, будущей звезды, которую кланы с удовольствием забрали бы в свои академии.
Ратников засмеялся.
— Пиковая стадия Вен? В восемнадцать лет? Иван Петрович, ты меня извини за прямоту, но это звучит как красивая сказка для глупцов и простофиль. Даже в главном клане Топтыгиных, где отпрысков с пеленок пичкают чем ни попадя, достичь пика Вен к двадцати годам — это выдающийся результат, о котором трубят на всю волость. А тут… Беспризорник из детдома, боец подпольных боев… Без системного обучения, без поддержки клана? Прости, но я верю в железные законы этого мира, а не в чудесные находки на помойке.
Его слова, естественно, нашли отклик. Даже среди старой гвардии, среди тех, кто кричал «Кровь!», мелькнули сомневающиеся, задумчивые взгляды. Это было действительно слишком невероятно, слишком удобно.
Червин не стал вступать в словесные препирательства о вероятностях. Медленно повернулся ко мне, и в его темных глазах был немой вопрос. Он ждал моего подтверждения.
Я встретил его взгляд и кивнул. Четко, без колебаний. Конечно, я не был на пике Вен на самом деле. Зато находился на начальной стадии Плоти Духа, со времени турнира преодолев не одну стадию, а две. И если уже тогда я мог, пусть и не без труда, побеждать пиковые стадии, то теперь и подавно.
Получив ответ, он повернулся снова к Ратникову и к затихшей, затаившей дыхание толпе. Его голос стал тише, но от этого только весомее.
— Хорошо. Давай проверим. Устроим открытое испытание. Прямо здесь, перед всей братией. Пусть мой сын покажет, на что он способен. Если врет или преувеличивает — он получит по заслугам, а я публично, перед всеми, признаю свою ошибку, слепоту и отступлю от всех претензий на руководство. Если же он говорит правду…
Червин сознательно оставил фразу неоконченной, но смысл был понятен и так: тогда все претензии Ратникова будут отозваны.
Ратников замер, его светлые глаза блеснули холодным, азартным огоньком. Это был риск, но и колоссальная возможность.






