Среди общего недоверчивого, скептического бормотания прорвалось несколько громких, хриплых, одобрительных возгласов:
— Так держать, Иван Петрович! Сына не бросай! Кто против — тот против природы!
— Кровь — это святое!
— Молодец, пацан, что нашел отца, не затерялся!
— Да какие тут могут быть вопросы? Отец сыну помогает! Разве не по-людски?
Я бегло окинул взглядом собравшихся, отмечая, кто именно кричит, кто кивает, кто просто стоит с новым выражением на лице. Одобрение, поддержка шли от конкретной, компактной группы людей человек в пятнадцать.
Они стояли немного особняком, слева от помоста, в среднем были старше остальных членов банды, и в их глазах горела искренняя преданность — очевидно, Червину. Но что еще важнее, я отчетливо видел их силу.
Трое — двое коренастых мужчин со шрамами на лицах и одна худая, суровая женщина лет сорока с седыми висками — находились на уровне Духовного Сердца, причем женщина, судя по объему Духа, на средней стадии. У остальных в этой группе чувствовалась плотная, хорошо контролируемая, агрессивная энергия пиковых или поздних стадий Духовных Вен.
Это явно была элита банды, и я вряд ли бы ошибся, сказав, что это — остатки настоящей Червонной Руки, выжившие после бойни двухлетней давности. Старая гвардия Червина, те, кто прошел с ним огонь, воду и медные трубы и для кого его слово было законом просто потому, что это его слово.
А остальные две трети собравшихся… Их реакция была сдержаннее, осторожнее. Они перешептывались, пожимали плечами, смотрели то на молчащего, но улыбающегося Ратникова, то на нас с Червиным с открытым недоверием или с расчетливой, выжидающей осторожностью.
Среди них я нашел лишь двоих на уровне Сердца: сурового вида бородача с медвежьей фигурой (на средней стадии) и невысокого худощавого мужчину с острыми, порезаться можно, скулами и холодным взглядом из-под густых бровей (на начальной).
Остальные в группе также были в среднем слабее, чем в старой гвардии. Тут тоже были поздние и пиковые стадии Вен, но имелись и средние, и даже начальные.
Эти люди, судя по всему, были либо пришедшими со Стеклянным Глазом Ратникова изначально, либо теми, кто так или иначе присоединился к банде после бойни и теперь не мог для себя решить, кто — Червин или Ратников — подходит им больше как лидер.
Значит, тактический расклад был таким: у Червина меньше людей, но они в среднем качественнее, сильнее и преданы лично ему, почти фанатично. У Ратникова — явный численный перевес, но костяк его стороны был слабее, а лояльность не такой очевидной. Сам Ратников, кстати, тоже был на начальной стадии Сердца, что в его возрасте наверняка считалось хорошим результатом.
Выступление Червина изменило ситуацию, но не переломило ее кардинально.






