ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Человек, который должен был рассказать мне о моей семье и моем наследии, мертв. От него осталось только письмо, отправляющее меня за тысячи километров. Чтобы добраться, наконец, до правды, одного желания недостаточно. Мне придется сыграть сына криминального авторитета, вступить в борьбу за власть внутри банды и начать путь к формированию собственного клана. И я приму все испытания, что приготовила мне судьба Пламенев. Книга 3 Сергей Карелин Человек, который должен был рассказать мне о моей семье и моем наследии, мертв. От него осталось только письмо, отправляющее меня за тысячи километров. Чтобы добраться, наконец, до правды, одного желания недостаточно. Мне придется сыграть сына криминального авторитета, вступить в борьбу за власть внутри банды и начать путь к формированию собственного клана. И я приму все испытания, что приготовила мне судьба Юрий Розин, Сергей Карелин Пламенев. Книга III Глава 1 'Федор Семенович Ясенев -\- 1043 Помним. Чтим'. Простая и короткая надпись на надгробной плите. Я стоял, смотрел на эти цифры, чувствуя, как внутри что-то резко обрывается. Я опоздал. Опоздал всего на два года. Все это время, пока я выживал в деревне, пока бился насмерть со Зверями, пока пробивался сюда через бои и подполье, этот человек, который мог знать правду о моих родителях, о моем клане, уже лежал здесь — под холодным, безмолвным камнем. — Так, — тихо, почти про себя, сказал Червин. Он стоял рядом, его лицо в бледном лунном свете казалось вырезанным из того же темного грани

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Глава 6

Я медленно выпрямился, развернулся к толпе, к помосту, к бледному, застывшему лицу Ратникова и к каменному лицу Червина, на котором теперь отражалась едва сдерживаемая гримаса торжества.

Рубаха на мне висела лохмотьями: ткань порвалась в клочья от чудовищного напряжения мышц при толчке и ударе, полностью оголив спину и плечи. А я чувствовал, как по всему телу, от кончиков пальцев ног до макушки, разливается приятное, глубокое, ровное тепло.

Энергия, сконцентрированная и вплетенная в саму плоть, пела тихой, но мощной нотой. Начальная стадия Плоти Духа — это было не просто увеличение силы или выносливости. Как и в случае с Кровью, это было приспособлением мышц к Духу.

Уже сейчас движение и удержание Духа в них было так же естественно, как дыхание. Никакие Вены, даже пиковые, даже на самой грани Сердца, не могли сравниться с этой цельностью, с этой внутренней связью энергии и тела.

Я не был уверен, что смог бы так же легко одолеть кого-то, кто уже сформировал полноценное Сердце Духа — этот качественный скачок давал колоссальные преимущества в скорости ментальной реакции, в тонком контроле.

Но против Вен, даже самых развитых, я теперь был неодолимой стеной.

Однако одной демонстрации грубой силы мало. Я помнил слова Червина. Нужно было не просто победить. Нужно завоевать. Превратить шок в признание, в уважение, а в идеале — в лояльность. Нужно было дать им причину связать свою судьбу с Червиным через меня.

Я поднял правую руку, сжатую в кулак, как символ сплоченности, привлекая общее внимание. Голос прозвучал негромко, но четко:

— Ну что, достоин я внимания и помощи главы Червонной Руки?

Специально сделал ударение на последних словах. Не «моего отца». Не «Ивана Петровича». «Главы Червонной Руки». Чтобы жестко и недвусмысленно связать демонстрацию моей силы с его формальным положением, с его властью.

Чтобы показать каждому в этом зале, что я — его продолжение, которое горой стоит за старого лидера банды и будет поддерживать и впредь.

Тишина продержалась еще несколько секунд. Люди переваривали увиденное. Быстрый, сокрушительный, почти оскорбительный в своей простоте разгром сильного бойца каким-то юнцом нужно было осмыслить.

Первым тишину нарушил не крик, а хриплый, раскатистый смех. Он шел из дальних рядов — оттуда, где плотным строем стояла старая гвардия Червина. Все головы, как по команде, повернулись на этот звук.

Старый стоял, откинув голову, и смеялся с искренним, почти мальчишеским весельем. Потом резко перестал, выпрямился и поднял свой тяжелый кулак вверх — высоко, чтобы все видели.

— Да! — крикнул он одним коротким, мощным, как выстрел, выдохом. — Без всяких сомнений! Достоин и еще как!

И будто плотина прорвалась.