Со стороны группы старой гвардии поднялся громовой, единодушный, организованный рев. Они выкрикивали слова одобрения, потрясали кулаками, начинали стучать тяжелыми ботинками и сапогами по бетонному полу, хлопать в ладоши.
Глаза горели не просто формальным одобрением. В них светилась нескрываемая гордость и радость от того, что их сторона, их вожак, только что выиграл важнейшую битву в этой затяжной войне.
Думаю, они видели в моей мгновенной победе неоспоримое подтверждение своей правоты, своего выбора остаться с Червиным. Он еще мог давать банде таких бойцов, его кровь могла. Значит, с ним было будущее. И они, верные ему, получат свою долю в этом будущем.
Вслед за ними, уже не так мощно, но довольно уверенно, начали поднимать руки и другие члены банды. Те, кто раньше придерживался нейтральной позиции, тоже не могли не быть впечатлены увиденным.
Тем не менее, так как немалая часть присутствующих была со стороны Ратникова, одобрение я получил в лучшем случае от половины бойцов Руки, может чуть больше. Впрочем, даже это совсем неплохо.
Постепенно гул одобрения стих, уступая место напряженному, молчаливому вниманию, которое теперь было сосредоточено на Ратникове. Я видел, как его пальцы, спрятанные в карманах дорогих шерстяных брюк, сжались, оттягивая ткань, прежде чем он заставил их расслабиться.
Он проиграл этот раунд, и все это понимали. Но, как говорил Звездный, грамотно проиграть — значит, наполовину победить. И Ратников, похоже, знал этот принцип.
Его улыбка, когда она появилась, была достаточно широкой, чтобы казаться искренней, и достаточно жесткой у уголков губ, чтобы не выглядеть подобострастной.
— Что ж, поздравляю, Иван Петрович. Искренне. Найти сына после стольких лет… это чудо. И поздравляю тебя… — он сделал паузу, вопросительно посмотрев на меня.
— Александр, — произнес я.
— Поздравляю тебя Александр, — продолжил тот, — Впечатляющая демонстрация. Пиковая стадия Вен — это, видимо, еще скромная оценка. Добро пожаловать в семью Червонной Руки. Как сыну нашего главы, тебе, несомненно, здесь рады.
Он говорил правильные слова, но мне была очевидна скрытая в них фальшь.
— И я искренне надеюсь, — продолжил он, — что ты проживешь достаточно долго и достойно, чтобы когда-нибудь принять пост своего отца. Наша жизнь, увы, редко дает такую возможность. Но с такой силой… у тебя есть шансы.
Практически неприкрытая угроза повисла в воздухе.
Мне хотелось ответить. Хотелось врезать ему так же прямо и грубо, как врезал его бойцу. Сказать что-нибудь вроде «не беспокойся, переживу» или «спасибо за заботу, приму к сведению».
Но холодная сторона моего сознания тут же наложила вето. Одно дело — победить в обычной драке.






